— Ой, да полно народу было! — воскликнул дядя Коля. — Прокатчиков много, прямо паломничество какое-то, ну, это люди, которые занимаются не в спортивной школе, а берут индивидуальные уроки либо просто ездят верхом по кругу или в манеже. Из постоянных — Карина, еще Марина была. Они вместе у Татьяны занимаются. Еще один тренер — Жанна Яковлевна Мишина — у нее занимались Мария, Юля и Катя. Прокатчики все у Ильи Федоровича Глебова занимаются, он с ними общается и лошадей им выдает.
— Фамилии людей, которые занимаются верховой ездой, вам известны?
— Да откуда же! — пожал плечами дядя Коля. — По именам только их знаю…
— Не знаете, завтра кто-нибудь из этих людей придет? — спросила я.
— Так мне ж откуда знать! — произнес тот. — Вот кто придет, тот придет, завтра и увидим! Точнее, уже сегодня — времени-то уже вон сколько! Скоро час ночи будет, а вставать завтра ни свет ни заря! Девочки, ну, вы, может, тут сами как-нибудь, где выход — знаете, раз через заборы лазать любите… Мне вот переться с вами через все поле и отпирать вам замок вообще не с руки, уж не обессудьте!
— Да вы не волнуйтесь, с забором мы как-нибудь справимся, — улыбнулась я. — Не будем вас больше задерживать, уж простите, что помешали вам отдыхать. Спасибо вам за помощь!
Дядя Коля пожелал нам спокойной ночи и отправился к себе спать.
Мы с Майей не спешили покидать ипподром — дождались, когда мужчина скроется из виду, после чего я проговорила:
— Надо осмотреть территорию конюшен и поглядеть, что находится за ипподромом. Идемте, вдруг Карина все-таки где-то здесь…
Мы отправились к конюшням, которые находились дальше той, где стоял Тайфун. Если мы не найдем Карину, придется завтра опрашивать целую толпу народа — всех, кого перечислил дядя Коля. Не уверена, что у кого-то из тренеров или занимающихся возникло желание похитить девушку и запросить за нее выкуп, но, может, кто-то что-то заметил подозрительное или хотя бы опишет человека, с которым ушла Карина. Или человека, который увел Карину…
Я включила фонарик на своем смартфоне, не опасаясь, что кто-нибудь нас с Майей увидит. Дядя Коля утверждал, что он живет на ипподроме, но про других людей ничего не говорил. Значит, кроме пьяного конюха-универсала и его собак, нам бояться некого, можно спокойно проводить осмотр территории.
Мы подошли к одной из конюшен, такому же продолговатому одноэтажному зданию. При помощи отмычек я открыла замок, зашла внутрь. Помещение было точь-в-точь таким же, как и в другом здании, предназначенном для содержания лошадей. Такие же двери по обе стороны от входа, по центру — дверь «быташки».
Первым делом я осмотрела раздевалку, планировка здесь была такой же, только бардака меньше. По крайней мере, на столе не стояла грязная посуда, а на диване не валялись вещи, которые не поместились на крючках. Вся одежда висела на вешалках, на столе я увидела лишь электрический чайник и пакет с сухарями. Майя предположила, что сухари предназначаются для лошадок в качестве угощения.
— Карина постоянно таскает на конюшню яблоки или сухари, — проговорила Рудовская. — Специально покупает, если дома нет. Морковку она давать лошадям опасается.
— Почему? — удивилась я.
— Когда она только начала заниматься на ипподроме, принесла нарезанную морковь, угощала ею лошадей, — пояснила писательница. — Но что-то пошло не так, то ли Карина неправильно дала угощение, то ли еще что, но одна лошадка перепутала ее палец с морковкой. Дочка рассказывала, что она была уверена, лошадь откусит ей палец. Боль была невыносимая, хорошо, что поблизости оказалась тренер, которая нажала на зубы лошади — там у них есть одно место в челюсти, на которое надо надавить, чтобы лошадь открыла рот, — и спасла палец Карины. Но он очень долго заживал — зубы у лошадей тупые, поэтому заживают укусы очень долго. После этого случая Карина берет на конюшню только яблоки и сухари, к морковке в качестве угощения она относится отрицательно.
— Вот как, — пробормотала я, осматривая быташку.
Ничего интересного я там не обнаружила, поэтому мы вышли из комнаты и закрыли ее. Следом осмотрели денники лошадей. Два денника пустовали, в остальных стояли лошади самых разных мастей. Кто-то из животных меланхолично пережевывал сено, кто-то даже лежал на боку. Однако когда мы с Майей проходили мимо, лошади вставали, недоуменно глядели на нас своими умными глазами, фыркали и подходили к кормушке.
— Ждут, что мы их чем-то угостим, — прошептала Майя. — Но у нас, увы, ничего нет…
В другом крыле конюшни мы увидели ту же самую картину — денники с лошадьми, которые либо жевали сено, либо спали лежа или стоя. Рудовская заметила, что лошади спят очень мало, и ночью они чередуют режим сна и бодрствования. Засыпают они на пару минут, потом жуют сено и все повторяется по кругу.
Мы обошли еще несколько конюшен, уже ни на что особо не надеясь. Карины нигде не было.
— Пройдем дальше, посмотрим, может, и в самом деле на территории ипподрома или за ним есть какие-то заброшенные здания, — предложила я.
