Лавкрафт и Соня прожили вместе всего десять месяцев; время, которое она проведет в Нью-Йорке, приезжая со Среднего Запада, за следующий год с четвертью, в чистом итоге дает примерно тринадцать недель. Слишком рано выносить суждение, хорошим ли мужем был Лавкрафт; сперва мы должны посмотреть, что произойдет за следующие пятнадцать месяцев. Возможно, он втайне и радовался отъезду Сони; но если он думал, что 1924 был годом, который лучше вычеркнуть из памяти, то он и представить себе не мог, что ждет его в 1925 году.
31 декабря 1924 года я вселился в большую комнату приятных и изящных пропорций в доме 169 на Клинтон-ст., уг. Стейт, в той части Бруклина, что называется Хайтс или Боро-Холл, в доме ранней викторианской постройки с классическими белыми резными орнаментами и высокими окнами с сидениями под ними. Два алькова с портьерами позволяют сохранять чисто библиотечную атмосферу, и все в целом создает приятный одинокий приют для старомодного человека, щедро давая вид на ветхие кирпичные дома на ул. Стейт и Клинтон.
Так начинается один из самых уникальных документов во всем своде текстов Лавкрафта: его "Дневник" за 1925 год. Если задать вопросом, почему этот документ, на первый взгляд настолько важный для понимания его жизни в этот переломный год, до сих пор не опубликован (учитывая, что практически каждый отрывок авторства Лавкрафта, не считая его писем, был напечатан, вне зависимости от его важности или ценности), ответ может заключаться в его довольно приземленном назначении. Он не имеет - и не задумывался таковым - литературной ценности аналогичных работ Пипса или Ивлина и велся исключительно ради "мнемонической помощи", в частности при сочинении писем к Лилиан. Писался он в ежедневнике за 1925 год, размером 2 Ґ на 5 Ќ дюйма, где на каждую дату было отведено всего четыре строчки; Лавкрафт хотя и не слишком усердно придерживался линеек (он ненавидел линованную бумагу), тем не менее, писал с такими загадочными сокращениями, что некоторые слова и выражения до сих пор остаются мне непонятны. Вот типовая запись, за 16 января:
Проводил СХ - купил для СХ стол Забронировал СЛ комнату - поездки туда и сюда - нашел СЛ и РК в 169 - МкН и ДжК прибыли, разговор кафетерии перешли к СЛ - сюрприз - разошлись в 2 часа - ГК МкН и ГФЛ подземка - ГФ и ГК до 106 ул. Разговор - сон
Не слишком увлекательное чтение. Но дело в том, что этот дневник служил чисто утилитарной цели, а именно - помощи при сочинении писем к Лилиан. Сама эта практика могла возникнуть за годы до того: во время своего пребывания в Нью-Йорке в конце лета 1922 г. Лавкрафт, в середине длинного письма к Лилиан, пишет: "Это письмо и дневник вместе взятые!" Позднее он, кажется, будет продолжать вести дневники подобного рода во время своих путешествий (хотя ни один из них, кроме этого, не был обнаружен). Вполне мог существовать и дневник за 1924 г., который прояснил бы многое, до сих пор остающееся туманным и неопределенным, о его жизни в том году.
Дневник за 1925 г. без всяких преувеличений предоставляет нам ежедневную хронику жизни и деятельности Лавкрафта в том году, однако от подобной вещи мало проку. Хотя некоторые его письма к Энни и Лилиан - которые подробнее конкретизируют краткие пометки, сделанные им в дневнике, - действительно утеряны, и нам в качестве путеводителя по его повседневной жизни остался лишь скелет из дневниковых записей, его деятельность в любой отдельно взятый день все же менее важна, чем общая схема его существования. Впервые в жизни Лавкрафт жил совершенно один, и рядом с ним не было ни одного родственника, ни по крови, ни по браку. Разумеется, оставались его друзья; и 1925 г., определенно, стал временем расцвета Клуба Калем, члены которого порхали туда-сюда, из своих скромных апартаментов в чужие так, словно жили одной литературной коммуной. Тем не менее, Лавкрафт был предоставлен самому себе, как никогда ранее - ему приходилось готовить, заботиться о стирке своего белья, покупать новую одежду, словом, заниматься теми нудными бытовыми мелочами, которые большинство из нас принимает как должное.
Позднее Лавкрафт признавался, что дом 169 на Клинтон-стрит был выбран "с помощью моей тетушки". Квартиру на первом этаже он нашел приятной, так как два алькова - один для одежды, другой с умывальником - позволяли придать комнате вид приличного рабочего кабинета. Ее план дан в письме к Морису Мо.
