"Сны в Ведьмином доме" - предельная модернизация Лавкрафтом традиционного мифа (о колдовстве) с помощью современной науки. Фриц Лейбер, который написал самое проницательное эссе об этом рассказе, отмечает, что это "самое тщательно проработанное произведение Лавкрафта о гиперпространственных перемещениях. Здесь (1) предоставлено рациональное обоснование для таких перемещений; (2) гиперпространство визуализировано и (3) придуман спусковой механизм для таких перемещений". Лейбер углубленно разбирает эти моменты, отмечая, что отсутствие какого-то механического приспособления для таких путешествий важно для рассказа, так как иначе невозможно было бы понять, как "ведьма" из XVII века могла проворачивать такой трюк; в сущности, Кеция просто прибегала к высшей математике, "представляя" себя в гиперпространстве.
Лавкрафт, однако, по-прежнему был настолько неуверен в качестве своей работы, что испытывал потребность выяснить мнение своих знакомых о рассказе до того, как он куда-то его отошлет, - поэтому он начал рассылать и оригинал, и машинописную копию своим корреспондентам. Некоторым рассказ, похоже, понравился, но реакция Огюста Дерлета была совсем иной. Резкость критики Дерлета можно оценить по ответу Лавкрафта: "...ваша реакция на мои несчастные "Сны в Ведьмином доме", в общем, примерно такая, как я и ожидал - правда, я и помыслить не мог, что несчастная чепуха действительно насколько плоха, как вы постановили. ...Вся ситуация показывает меня, что мои творческие дни, вероятно, миновали". Это совсем не то, что Лавкрафту надо было услышать в тот момент. В другом письме он говорит о вердикте Дерлета чуть более конкретно: "...Дерлет не сказал, что это непродаваемо; на самом деле, он, скорее, полагает, что это будет продано. Он сказал, что это плохая вещь, что совершенно другое и куда более прискорбно важное дело". Иными словами, по мнению Дерлета, этот рассказ был подобен всему тому хламу, появляющемуся на страницах "Weird Tales", который Лавкрафт регулярно осыпал бранью. Неудивительно, что Лавкрафт решил не посылать повесть в какой-то журналы и просто позволил ей собирать пыль. Годом позже Дерлет искупил свое поведение, еще раз выпросив повесть (якобы чтобы перечитать) и тайком отослав ее Фарнсуорту Райту, который охотно принял ее и заплатил за нее Лавкрафту 140.00$. Она появилась в июльском номере "Weird Tales" 1933 г.
В то время на горизонте Лавкрафта появилось еще больше новых поклонников, коллег и авторов. Одним из них был очень странный тип из Буффало (Нью-Йорк) по имени Уильям Ламли. Ламли был одним из тех, кого заинтриговала развивающаяся псевдомифология Лавкрафта; большинство таких корреспондентов убирались восвояси через несколько недель или месяцев, однако Ламли задержался. Как и некоторые современные оккультисты, он был убежден, что мифы Лавкрафта - чистая правда и не имеет значения, что Лавкрафт с товарищами заявляют, что это все - их выдумка: "Мы можем думать, что мы сочиняем, и можем даже (абсурдная мысль!) не верить в то, что мы пишем, но по сути дела мы говорим правду вопреки самим себе - поневоле служа рупорами Цаттогвы, Крома, Ктулху и прочих приятных господ Извне".
Куда более уравновешенным человеком был Гарри Керн Бробст (р. 1909), который родился в Уилмингтоне (Делавэр), а в 1921 г. переселился в Аллентаун (Пенсильвания). В юности он увлекся мистической и научной фантастикой, особенно полюбив работы По, Верна, Дансени, Кларка Эштона Смита и Лавкрафта. Написав в "Weird Tales" Фарнсуорту Райту, он получил адрес Лавкрафта и начал переписку с ним, осенью 1931 г. Некоторое время спустя удачное стечение обстоятельств свело новых знакомых куда ближе.
После окончания школы Бробст решил попробовать себя в сфере ухода за психическими больными. Друг посоветовал ему обратиться на медицинские курсы в больнице Батлера в Провиденсе, и Бробст был принят. Рассказав Лавкрафту о таком повороте событий, Бробст получил длинное письмо, подробно описывающее все старинные достопримечательности Провиденса, чтобы Бробст смог ощутить себя в городе как дома, даже не успев сюда попасть.
Бробст прибыл в Провиденс в феврале 1932 г. Несколько недель спустя он навестил Лавкрафта и оставил трогательные воспоминания и о самом Лавкрафте, и о его скромной резиденции в доме 10 на Барнс-стрит:
Это был высокий человек с землистым цветом лица, очень оживленного..., с темными, блестящими глазами. Я не знаю, много ли в таком описании проку, но он производил впечатление - полного жизни человека. Мы немедленно стали друзьями...
В доме 10 на Барнс-стрит он, по-моему, тогда жил на нижнем этаже... когда вы входили в комнату, что он занимал, в ней не было никаких окон - она была полностью изолирована, и он жил только при искусственном освещении. Помню, как зашел туда однажды - было самое холодное время года... В комнате было душно, очень пыльно (он никому не позволял смахивать пыль, особенно с книг); его постельное белье было весьма (мне неловко это говорить) грязным... И у него нечего было есть кроме куска сыра.
