Лавкрафт неумолимо затягило обратно, в мир чистого самиздата, а также в фанскую деятельность. Одним его начинанием стала статья "Некоторые голландские следы в Новой Англии", которую он написал то ли летом, то ли осенью 1933 г. Точную дату установить сложно, так как эта вещь - всего 1500 слов длиной - стала источником месяцев мелочных пререканий между Лавкрафтом и Уилфредом Б. Тальманом, который, собственно, и заказал ее для "De Halve Maen", журнала Голландского Общества, где работал редактором. Тальман сообщает в своей биографии, что "прежде, чем рукопись удовлетворила нас обоих, перепалка в письмах по поводу орфографии, пунктуации и исторических фактов разрослась до размеров книги"; перепалка была - со стороны Тальмана - спровоцирована деспотичными предложениями Лавкрафта по правке "Двух черных бутылочек" семь лет назад. Это поразительное признание говорит отнюдь не в пользу Тальмана: неужели он прождал почти десять лет, чтобы сполна отплатить Лавкрафту за работу, которая фактически положила начало карьере (пускай скоротечной и ничем не примечательной) Тальмана в бульварной литературе? Давайте прости его: Лавкрафту было приятно появиться в "De Halve Maen" - один из тех редких случаев, когда он опубликовался не в любительском, фанском или бульварном журнале. Саму статью - о голландских колониальных следах в различных глухих уголках Род-Айленда - можно назвать разве что компетентной.
Переделка "Сверхъестественного ужаса в литературе" по времени совпал с интесивным перечитыванием и осмыслением мистической классики в попытке реанимировать то, что Лавкрафт считал своими слабеющими творческими силами. Неудачи по-прежнему остро задевали его, и он начинало казаться, что он исписался. Наверное, ему требовалась передышка, подобная той, что была в 1908-17 гг.; или, возможно, новое критическое прочтение классиков жанра могло придать ему новые силы. Как бы то ни было, результатом стало несколько любопытных документов.
Можно точно узнать, что именно Лавкрафт прочел, заглянув в памятную тетрадку, подобие тетради для записей, озаглавленную "Сюжеты мистических историй". Здесь мы находим аналитические описания сюжетов По, Мейчена, Блэквуда, де ла Мара, М.Р. Джеймса, Дансени, Э.Ф. Бенсона, Роберта У. Чэмберса, Джона Бьюкена, Леонарда Клайна ("The Dark Chamber") и ряда меньших работ. Куда более интересны - с академической точки зрения - такие вещи как "Заметки о сочинении мистической литературы", "Типы мистических историй" и "Список некоторых базовых подспудных ужасов, успешно используемых в мистической литературе" (последнее весьма точно соответствует пересказам сюжетов в "Сюжетах мистических историй"), которые, при всей непритязательности, представляют собой одни из самых наводящих на размышления теоретических работ по литературе ужасов среди написанных. "Заметки о сочинении мистической литературы" (которые существуют в нескольких вариантах; видимо, самый полный текст - тот, что был издан посмертно в "Amateur Correspondent" за май-июнь 1937 г.) - каноническая декларация Лавкрафта о его собственных целях и задачах при сочинении мистики, а также схематическое описание того, как он пишет собственные произведения. Главное украшение этой последней части - идея о подготовке двух синопсисов: один должен давать план произведения в хронологической последовательности, другой - в порядке его изложения в тексте. Естественно, они могут сильно различаться и степень их различия, несомненно, признак структурной сложности произведения.
И все же эти изыскания, кажется, не сильно помогли Лавкрафту в ближайшей перспективе, так как первый реальный рассказ, написанный им в то время, - "Тварь на пороге" [The Thing on Doorstep], которая торопливо набрасывалась карандашом с 21 до 24 августа 1933 г., - подобно "Снам в Ведьмином доме", одна из наихудших его поздних вещей.
