<p>«Жизнь и смерть, любовь и память…»</p>Жизнь и смерть, любовь и памятьЧетыре слова, четыре пределаПадают хлопья снегаЯ раскрываю ладоньВот особенно крупная снежинка,Частица любви и влечения,Зачарованно устремляется к руке,Опускается на горячую плотьЯ сжимаю руку Короткая жизньХрупкого снежного существаЗавершается скорой смертьюЛюбовь и влечениеБолее не существуютНенадолго остается памятьОщущением холода на рукеЯ гляжу на небо, на вихрящийся снегСнег порошит глазаИ неторопливо таетЭто не слезы И теперь я знаю,Что в пределах жизни я свободен от смертиИ пределы памяти я преодолеваю в любви<p>«Давайте представим зеленые луга…»</p>Давайте представим зеленые луга,Рощи магнолий, окутанные теплом,Вьющиеся в мягких травах ручьи,Ласковую, как милая дева, реку,Представим зверей с улыбкой в глазах,Хрустальных рыб и сияющих птицСогласитесь – это похоже на рай,Рассказанный в древних книгахТеперь обратимся к пределам иным –Туда, где небо встречают снега,Усыпанные заячьим следомТуда, где простор и покой берегутУбранные инеем елиТуда, где ты можешь, взглянув на солнце,Увидеть всю свою жизньВ восточных книгах об этом ни слова,Но я точно знаю – это подлинный рай<p>«Припавшая набок карусель…»</p>Припавшая набок карусельПроворачивается с ржавым скрипомНа заборе начертаны маты,Таинственные, как древние руныВ землю вкопано колесоМир не видел уродливее клумбыВ ней серые от пыли цветыОбвисают от безысходной жарыПо горячему резиновому кругуСосредоточенно ползет жукКосмически синего цветаСинева насекомого добелаРаскалена полуденным солнцемЭта шестиногая сковородкаНеторопливо поглощает тлю,Засыхающую на пыльных цветахУ клумбы топчется воронаПоклевывая шелуху и окурки,Она исподволь следит за жукомНамерения птицы неочевидныВорона явно не голоднаПоэтому жуку дарована жизнь,О чем, впрочем, тот не ведаетИ продолжает жевать тлюВорона, вкопанное колесо, жукТри простые точки бытияПрежде я сомневался в прочности мираТеперь я спокоен<p>«Я сижу в привокзальном кафе…»</p>
