Ленин Троцкому, в Курск по месту нахождения, 2 или 3 января 1919 года: «Из оперативной сводки начальника штаба Кавказского фронта № 4873 видно, что красновцы заняли Райгород на берегу Волги южнее Сарепты, угрожая, во-первых, нашим военным грузам, идущим из Владимировки в Царицын, во-вторых, целости линии Астрахань—Саратов. Просьба принять меры. Из той же оперативной сводки видно, что английский флот, силой четырех судов, обстрелял Старотеречную, южнее Астрахани, зажег две наши баржи и ушел невредимым в море, захватив наше госпитальное судно «Алескер» с медицинским персоналом. Где наш флот и что он делает? Ленин»1. (В примечании сказано, что телеграмма написана Сталиным и подписана Лениным. Троцкий, находившийся под Курском, вряд ли мог знать, что творилось на Каспийском море, или сделать что-нибудь в связи с происходившими там событиями. Сталин и Зиновьев все время пытались настроить Ленина против Троцкого, что им на этот раз, по-видимому, и удалось.)
2 марта 1919 года, в Москве, Ленин выступил с приветственной речью на открытии I конгресса Коммунистического Интернационала. 4 марта он выступил перед делегатами, большинство которых — за исключением русских — представляло слабые или вообще несуществующие иностранные партии, с кратким изложением тех доводов, которые он сформулировал раньше в брошюре «Пролетарская революция и ренегат Каутский». Конгресс прошел скучно.
Но Ленин бодро, а иногда и просто наивно, занимался пропагандой. 12 марта он говорил в Петроградском совете: «Мы видим, что Советы приобретают на Западе все большую и большую популярность, и за них борются не только в Европе, но и в Америке. Повсюду создаются Советы, которые рано или поздно возьмут власть в свои руки. Интересный момент переживает сейчас Америка, где создаются Советы». На VIII съезде РКП(б) Ленин сообщил более достоверную новость: большевистская революция произошла в Венгрии. «Мы уверены,— сказал он при закрытии съезда,— что это будет наше последнее трудное полугодие. Нас особенно укрепляет в этой уверенности то известие, которое мы на днях сообщили съезду — известие о победе пролетарской резолюции в Венгрии. Если до сих пор Советская власть побеждала только внутри среди входивших в состав бывшей Российской империи народов, если до сих пор близорукие люди, особенно трудно расстающиеся с рутиной, со старыми привычками мысли (хотя бы они и принадлежали к лагерю социалистов), могли думать, что только особенности России вызвали этот неожиданный поворот к пролетарской советской демократии, что в особенностях этой демократии, быть может, отражаются, как в кривом зеркале, старые особенности царской России,— если такое мнение еще могло держаться, то теперь оно разрушено до основания... Трудности венгерской революции, товарищи, громадны. Эта маленькая по сравнению с Россией страна гораздо легче сможет быть задушена империалистами. Но каковы бы ни были трудности, несомненно стоящие еще перед Венгрией, мы имеем здесь, кроме победы Советской власти,
Венгрия и Россия, конечно, отличались друг от друга. Но и в буржуазной Венгрии и в царской России капиталистический класс был слаб. Это обстоятельство, плюс пережитки феодальной экономики и феодального мировоззрения, делало обе страны особо уязвимыми. В десятые годы Ленин считал, что в России (и в Китае) необходимо дальнейшее развитие капитализма, соглашаясь с Марксом, что только страны, достигшие полной меры развития капитализма, можно считать созревшими для коммунизма. Таков был тезис его книги
22 марта в 5 часов вечера Ленин попросили к радиоаппарату. Говорила Чепельская радиостанция в Будапеште. Через 20 минут Москва ответила: «Ленин у аппарата. Прошу к аппарату тов. Бела Куна». Из Будапешта ответили, что Кун занят на совещании. Вместо него говорил Эрнст Пор: «Венгерская Советская республика предлагает русскому Советскому правительству вооруженный союз против всех врагов пролетариата. Просим немедленного сообщения о военном положении»1.
