Первое перышко, найденное мной в лесу, было темного изумрудного оттенка. То, что я добыл из шляпы мэра, было значительно светлее. Но и это еще не все: перо из шляпы мэра было — гораздо, раза в два, больше, чем моя находка с озера Саксон. Перышки отличались одно от другого, как небо от земли.
— Кори! Пойди и ответь мэру, пока я не пришла за тобой с метлой!
Когда я, набравшись духу, наконец спустился в кухню, мамино лицо было красным как помидор. Она разговаривала по телефону.
— Нет, сэр, с Кори все в порядке, я уверена, что у него нет никакого нервного срыва, он хорошо себя чувствует. Нет, сэр, обычно он не ведет себя буйно. Вот он спустился, передаю ему трубку.
Обжигая меня горящим яростью взглядом, она протянула мне телефонную трубку.
— Ты что, спятил? Возьми трубку и немедленно ответь мэру!
Я так и сделал. Все, на что я оказался способен, это выдавить из себя жалкое:
— Алло?
— Кори? — взволнованно крикнул мэр Своуп. — Я просто хотел убедиться, что ты благополучно добрался до дома. Господи, ну и страху я натерпелся, особенно когда ты сбегал в темноте по лестнице и в любой момент мог сломать себе шею! Когда ты внезапно сорвался с места и бросился бежать, мне показалось, что у тебя… что с тобой… в общем…
— Нет, сэр, — тихо и покорно отозвался я. — Я хорошо себя чувствую. Со мной все в порядке.
— Хорошо. Когда свет погас, я решил, что ты, наверно, испугался темноты. Ты мог упасть и ушибиться, и я хотел успокоить тебя. И потом, твои родители наверняка бы не одобрили, если бы я отправил тебя домой одного на велосипеде в такой ливень. Тебя могла сбить машина, да мало ли что могло случиться… слава Богу, что все обошлось…
— Мне показалось… — У меня перехватило горло. Я спиной чувствовал горящий взгляд мамы. — Мне показалось… что вы хотите меня убить, — наконец пролепетал я.
На несколько секунд на другом конце линии воцарилось молчание; я прекрасно понимал, о чем думал мэр. Я был кандидат в дурдом номер один, это было ясно как день.
— Я хотел убить тебя? Но почему?
— Кори? — охнула мама. — Ты что, спятил?
— Простите меня, — сказал я мэру. — Мне просто… полезла в голову всякая чушь, вот в чем дело. Но вы сказали, что я что-то такое узнал о вас, и все спрашивали, каким образом мне удалось это узнать и…
— Речь шла не обо мне, — ответил мэр. — А о твоем призе.
— О моем призе?
— Да, о твоей грамоте. Ты заработал третье место в конкурсе в номинации короткого рассказа. По этой самой причине я и попросил тебя заглянуть ко мне. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из жюри рассказал тебе это раньше меня.
— Рассказал мне о чем?
— Дело в том, что я сам хотел показать это тебе. Я специально принес твою грамоту к себе в кабинет. Я как раз нес грамоту в кабинет, чтобы показать ее тебе, когда свет погас и ты словно с цепи сорвался. Видишь ли, дело в том, что гравировщик, который делал надпись, ошибся и написал твою фамилию через «е» — не «Мэкинсон», а «Мекинсон». Я хотел поставить тебя в известность перед началом церемонии, чтобы ты не расстроился там, на сцене. Гравировщик обещал исправить твою грамоту, но сначала он должен сделать одну очень срочную работу, призы для победителей в соревновании по софтболу, и заняться твоей грамотой он сможет только через две недели. Ты меня понимаешь?
Вот так, еще одна горькая пилюля. Самая горькая из всех, что мне довелось отведать за прошлые годы.
— Да, сэр, — ответил я. Мне было не по себе, мое правое колено чертовски болело и, кажется, начинало распухать. — Я вас понимаю. — Ты… принимаешь таблетки от нервов? — наконец спросил мэр.
— Нет, сэр.
Мэр тихо хмыкнул. Тебе не помешала бы валерьянка, вот что он хотел сказать мне.
— Извините, я вел себя как дурак, — сказал я. — Я не знаю, что на меня нашло.
Если он уже считает меня сумасшедшим, то что мэр скажет, когда увидит, что я сотворил с его шляпой. Я решил не признаваться, пускай мэр все увидит сам.
— Ну что ж, — проговорил мэр с тихим смешком, который, вероятно, должен был означать, что он находит и веселую сторону в случившемся. — За последнее время у меня это был самый интересный день, Кори.
— Да, сэр. Мэр, э-э-э… Своуп?
— Да?
— Я хочу сказать: не страшно, что в грамоте ошибка. Ничего, что мое имя написано не правильно, так даже интереснее. Не нужно отдавать грамоту исправлять гравировщику.
По-моему, не правильно подписанная грамота послужит мне отличным наказанием — каждый раз, когда я буду смотреть на нее, я буду вспоминать о том, как я бросил в мэра стулом и свалил его с ног.
— Нет, Кори, даже не думай об этом. Грамоту я обязательно исправлю.
— Знаете, мэр Своуп, сэр, мне почему-то хочется, чтобы грамота осталась такая, как сейчас, без исправлений, — сказал я мэру, постаравшись придать голосу всю уверенность, на которую только был способен. Вероятно, у меня это получилось, потому что мэр ответил:
— Ну хорошо. Кори, если ты настаиваешь, пусть так и будет.
