— Но вы тоже пришли, — сказал Вернон. Он поставил вычищенный локомотив на рельсы, и тот, тихонько застрекотав, ожил и, вырвавшись из пальцев, укатил вперед. — И вы можете остаться на обед.
— Ты ведь тоже можешь остаться, — эхом подхватил и я, обращаясь к отцу.
— Обед вам будет подан на кухне, — повторил мистер Притчард. — Уверен, что вам понравится наша еда, мистер Мэкинсон, Гвендолин — отличная кухарка.
Сложив руки на груди, отец некоторое время в задумчивости рассматривал бегавшие по рельсам поезда.
— Хорошо, — наконец проговорил он. — Пусть будет так.
— Вот и отлично! — просиял Вернон. — Это все, Сирил, можете заняться приготовлениями к обеду.
— Слушаю, сэр, — отозвался мистер Притчард и затворил за собой двери.
— Вы ведь молочник, не так ли? — спросил отца Вернон.
— Да, именно. Я работаю в «Зеленых лугах».
— Мой отец — совладелец «Зеленых лугов». — Вернон прошествовал мимо меня к дальней стороне стола, чтобы проверить там работу миниатюрной стрелки.
— Это вон там. — Вытянув худую руку, Вернон указал туда, где находилась молочная. — Уверен, вы слышали о том, какой отличный зеленной магазин открылся месяц назад в Юнион-Тауне, мистер Мэкинсон. А кроме того, там заканчивается строительство нового большого торгового центра. С недавних пор такие магазины называются «супермаркетами». Там будет большой отдел молочных продуктов, в том числе, конечно, и молока. В пластиковых бутылках, представляете?
— В пластиковых бутылках? — хмыкнул отец. — Черт-те что.
— Скоро пластик войдет в нашу жизнь повсеместно, — продолжил Вернон, подправляя домик. — Это наше будущее. Пластик, один только пластик, везде и всюду.
— Ваш отец… Вернон, в городе его давно не видели. Вчера я разговаривал об этом с мистером Долларом. Сегодня я говорил с мэром Своупом и доктором Пэрришем. Потом я зашел в банк и спросил там. Никто не видел вашего отца года два или даже больше. Клерки в банке сказали, что важные бумаги, требующие подписи, забирает из банка мистер Притчард, потом привозит их обратно, уже подписанные Мурвудом.
— Да, именно так все и происходит. Ну что, Кори, как тебе нравится вид на Зефир с высоты птичьего полета? Чуточку напрячь воображение — и можно представить, словно ты летишь над крышами домов, верно?
— Совершенно верно, сэр. — Как ни странно, но в ту минуту я именно об этом и думал.
— Нет, Кори, не нужно никакого «сэр». Просто «Верной», договорились?
— Мы учили Кори уважительно обращаться к взрослым, — заметил отец.
Оглянувшись на отца, Верной посмотрел на него с удивлением и легким раздражением.
— К взрослым? Но ведь мы с ним сверстники. На несколько секунд отец, видимо, лишился дара речи. Наконец он нашел в себе силы произнести:
— Ага. — И это было все, что он смог ответить.
— Кори, хочешь сам управлять поездами? Иди сюда! Верной стоял над небольшим пультом управления с рычажками, регулировочными ручками и кнопками.
— Приближается большой товарный состав, преследующий без остановки! Ту-ту!
Я подошел к пульту управления и увидел, что его устройство по сложности не уступает делению столбиком.
— Что мне можно делать?
— Все что угодно, — ответил Верной. — Это и есть самое интересное.
Осторожно, на пробу, я повернул пару ручек и перекинул рычажок. В ответ один из поездов побежал быстрее, другой медленней. Из-под колес паровоза вовсю повалил пар. Мигнули сигнальные огоньки и раздался свисток.
— Мурвуд по-прежнему живет в особняке, Вернон? — спросил у нас за спиной отец.
— Он отдыхает. Отдыхает у себя наверху.
Все внимание Вернона было сосредоточено на игрушечной железной дороге.
— Я могу с ним повидаться?
— Когда мой отец отдыхает, к нему никто не допускается, — объяснил Вернон.
— Но не всегда же он отдыхает? — спросил отец.
— Само собой. Но я ничем не могу вам помочь, потому что мой отец всегда слишком утомлен, чтобы держать меня в курсе дела.
— Верном? Не могли бы вы повернуться ко мне? Вернон послушно исполнил просьбу отца, хотя глазами то и дело следил за железной дорогой.
— Мистер Мурвуд еще жив?
— Живо, живо, — торопливо отозвался Вернон. — Маслины и мидии мне живо, живо! — негромко пропел Верном, потом нахмурился, словно бы вопрос в конце концов проник в его сознание. — Конечно, он! Кто, если не он, по-вашему, ведет семейные дела?
— Может быть, мистер Притчард?
— Мой отец сейчас находится наверху, у себя, он отдыхает, — повторил Вернон с легким нажимом на слове «отдыхает». — Кто вы такой, мистер Мэкинсон, молочник или инквизитор?
— Молочник, — ответил отец. — Любопытный молочник.
— Не просто любопытный, а очень и очень любопытный, мистер Мэкинсон. Давай, Кори, наподдай ходу! Шестой скорый идет с опозданием!
Я продолжал с упоением крутить ручки и перекидывать рычажки. По мановению моей руки поезда проносились мимо, лавируя между холмами и плавно вписываясь в повороты.
— Знаешь, Кори, мне очень понравился твой рассказ про озеро, — сказал вдруг Вернон. — Озеро мне всегда представлялось зловещим, поэтому я сделал его черным. Ведь в нем хранится тайна, темная и страшная, правда?
