«Эта девочка родилась через несколько лет после окончания Великой Отечественной войны в Литве, а точнее, в городе Каунас. В этот литовский город занесло её семнадцатилетнего отца Бруно Озерова по предложению Матвея Егоровича Сергеева обосноваться здесь, переехав из разрушенного послевоенного Смоленска. Матвей Егорович приходился Бруно отчимом. Мария Савельевна Озерова, мать Бруно, как и все они, жила в довоенном Смоленске. Работала она официанткой в ресторане НКВД, в браке не состояла, имела сынишку. Матвей работал там же поваром, там же и познакомились…»
Эта девочка родилась через несколько лет после окончания Великой Отечественной войны в Литве, а точнее, в городе Каунас.
В этот литовский город занесло её семнадцатилетнего отца Бруно Озерова по предложению Матвея Егоровича Сергеева обосноваться здесь, переехав из разрушенного послевоенного Смоленска. Матвей Егорович приходился Бруно отчимом. Мария Савельевна Озерова, мать Бруно, как и все они, жила в довоенном Смоленске. Работала она официанткой в ресторане НКВД, в браке не состояла, имела сынишку. Матвей работал там же поваром, там же и познакомились.
Продолжительные и настойчивые ухаживания Матвея за Марией возымели-таки успех по главной причине: Матвей не пил. Вообще. Мария не отвечала в полной мере взаимностью на чувства Матвея, если под ними подразумевать любовь, позволяя Матвею любить себя. Невысокая, кареглазая, черноволосая, статная красавица, видимо наученная горьким предыдущим личным опытом, посчитала, что от добра добра не ищут. Не пьет, обладает надежной во все времена профессией повар, которая всегда прокормит. Любит ее и ее сынишку, руку на нее не поднимает, ну и ладно…
Матвей же собственной семьи не имел, не было у него и детей, поэтому готов был принять сынишку Марии и растить как своего. Надо сказать, что любовь Матвея к Марии была безграничной. Он хорошо чувствовал утонченность ее натуры, хотя сам был грубоват, что называется «не отесан». Всю их совместную жизнь был ей беспредельно предан. Брак они не регистрировали. Так и прожили вместе до конца жизни, деля быт, радости и невзгоды, которых было в их жизни существенно больше…
Грянула Великая Отечественная и Матвей был призван на войну. Воевал, дошел до Берлина. Во время войны участвовал в боевых действиях и на территории Литвы, в том числе и в литовском городе Каунас. Когда после войны возвратился в разрушенный войной Смоленск, с бывшим однополчанином решили переселиться с семьями в Каунас. Так и поступили: в конце 1940-х переехали туда из Смоленска, как потом оказалось – навсегда.
Поселились они в части города, расположенной вдоль реки Неман на улице Пушу, что в переводе на русский – Сосновая. Улица вполне соответствовала названию, поскольку находилась рядом с лесом. Район назывался Панямуне – возле Немана.
Занимали часть одноэтажного деревянного дома, состоящего из двух четырнадцатиметровых комнат. Одна из них была проходной, в ней находилась печь, которую топили дровами и углем. Из этой комнаты был выход в холодную, перегороженную на две части застекленную веранду. Другая половина дома была зеркальным отражением этой половины. Ее занимала другая семья. Единственным благоустройством в доме был водопровод.
Дом этот был одним из четырех домов, составлявших двор. Причем первый и четвертый дома были двухэтажными. Два одноэтажных – в середине двора. Раньше все четыре дома принадлежали живущему в одном из домов старому литовцу, которого все здесь называли «хозяином». После установления в Литве Советской власти вся его собственность перешла государству и все дома, принадлежавшие ему ранее, были заселены людьми, никакого отношения к нему не имеющими, а ему в пользование оставлена одна из квартир в этих домах, поскольку частная собственность на жилье новой властью была отменена. В занятой Матвеем и Марией квартире ранее располагалась конюшня хозяина; теперь она была переоборудована для проживания людей.
Из шестнадцати живших во дворе семей две были русскими, другие четырнадцать – литовцы. Русскими были семья Матвея и Марии и семья Бровиковых, Анны и Василия с двумя сыновьями. Анька была типичной русской бабой, а Васька – тыловиком, занимавшимся снабжением действующей армии во время войны. Понятно, что эти две семьи были друзьями поневоле, поскольку остальные – литовцы и с пришлыми общаться желали далеко не все из них. Мария недолюбливала Бровиковых, называла Ваську с некоторым презрением «тыловой крысой» за то, что тот не воевал, а занимался снабжением армии, а также за его явно выраженные в характере подленькие черты. Матвей же имел в лице Васьки собутыльника и поэтому какого-никакого приятеля, которого «допускал» в свою жизнь до определенных пределов.
Матвей, будучи абсолютным трезвенником до войны, в военные годы, «благодаря» ежедневным наркомовским ста граммам, незаметно стал приверженцем водочки и перенес ее в свою послевоенную жизнь. Он, к ужасу Марии, стал периодически попивать.
