Юная Рита мечтала жить как все, иметь маму и папу, ходить в школу и иметь друзей. Но взрослые решили за нее – отец ушел, а матери не до нее. Маргарита принимает нелегкое решение, круто изменившее ее жизнь. Девочка оказывается втянута в фирму "досуга" и криминальные круги 90-х годов. Как выберется из «жизни на дне» – читайте в этой книге.Содержит нецензурную брань.
История создана на реальных событиях, записана со слов героини.
– Алло, добрый день Анна Сергеевна!
– Да, здрасьте.
– Вам звонит учительница вашей дочери, Людмила Петровна, если вы помните конечно.
– Э… Хм.
– Ладно, не суть, ваша дочь Рита сегодня пришла в школу в короткой юбке и с накрашенными глазами! Вы в курсе? По утрам собираете ребенка? Ей всего 13 лет так-то, вы должны прийти завтра в школу, нам надо побеседовать об её успеваемости и поведении.
В трубке послышались короткие гудки, «даже слова не дала сказать, что за училка невоспитанная?! Ритка, дрянь малолетняя, получит когда придет, отхлестаю ремнем, будет знать как мать позорить! Странно что телефон еще работает, как она смогла дозвониться?»
В школу идти не хотелось совсем, выслушивать нотации, изображать стыд и понимание что надо воспитывать, объяснять и учить правильным вещам. А школа на что? Пусть учат, им за это деньги платят!
Анна открыла холодильник, не густо там было, банка кильки открытая еще два дня назад, оставшаяся от застолья, кусок подсохшего сала, да луковица. В дверь позвонили.
– Анька, здарово, пустишь, я с гостинцами? – Ну проходи, раз так.
Гришка-алкаш, сосед снизу, заходил частенько, особенно зимой, когда холодно и выпить на улице не получалось.
– Закуску принес? Нечем закусить у меня.
– Доширак принес, сделай горячее, похлебаем, тоже жрать хочу, мать домой не пускает, трубы горят, а ей хоть бы хны.
– Мать у тебя строгая, но справедливая, не даром что училкой была. В кого ты такой балбес родился? Наверно потому что без отца рос, вон моя тоже без отца, сегодня из школы звонили, юбку одела короткую, дрянь, а мне идти позориться теперь за нее.
– Не тронь Ритку, растет девка, все носят себя вспомни, хорошая она у тебя, зря ты так на нее.
– А ты че глаз на нее положил? Ты извращенец что ли, ну иди отсюда, вали говорю!
– Вот дура баба! Че несешь то? Что плохая она у тебя? Плохая?
– Нет хорошая.
– А я что сказал? Юбку не носила сама? Мамка тебя за это не ругала?
– Ругала, била даже.
– Понравилось когда била?
– Нет конечно!
– И в чем я извращенец тогда? Просто пожалел, хорошая она у тебя, любит тебя, а ты на нее дрянь, эх бабы. Анна заплакала, выпивая стопку за стопкой, начались слезы и проклятья на Риткиного отца. Гришка тоже ревел, вспоминая своего. Никто из них уже не помнил настоящую причину из за чего оба размазывали слезы по лицу. Плавно разговор перешел в «ты меня уважаешь?»
Частенько не только Гришка приходил в ту квартиру, все во дворе знали, что у «Аньки Тополихи» можно выпить или еще чего погорячее, могла не отказать, смотря конечно какой стол будет, за хлеб не пойдет.
Но такой была не всегда. Все как у людей было, семья была, муж любимый и любящий, дочь подрастала. В какой момент все сломалось уже не помнила, в закромах души, в черном чулане, закрытом на большой замок спала совесть, именно она знала что в разводе виновата была Анна. Частые гулянки с подругами, дома грязь, заброшенный муж и дочь, начались скандалы, огрызалась и кричала не считая себя виноватой. Муж ушел к другой, а потом и вовсе уехал в другой город, и по слухам счастлив, воспитывая сына. На дочь поначалу приходили алименты, которые быстро тратились на гулянки с подружками. Потом все прекратилось, денег перестал присылать совсем, два раза в год приезжал, забирал дочь и одевал, к школе и на осень-зиму, потом еще раз на весну-лето. Покупалось только самое необходимое, но мать умудрялась продать новые вещи, взамен не купив ничего. Отец Риты терпел не долго, одним звонком бывшей жене прекратил поездки и покупки. Пострадала в этой ситуации только Ритка, лишившись в одночасье редких встреч с отцом и приличной одежды. В школе смеялись над ней, видя заношенные туфли, заштопанные колготки и короткие рукава у всех кофт и блузок. Иногда сердобольные соседи давали одежду, оставшуюся от детей, которые выросли, Рита берегла как могла, но она росла, становясь высокой в отца, и вещи быстро становились малы.
Гришка пьянел и смелел.
– Анька, пойдем в койку, а? Мужика наверно хочешь, уж наверно невтерпеж – заржал Гришка, обнажив гнилые зубы.
– В койку говоришь, ну пойдем, сейчас только шнурки поглажу – вставая сказала Анька.
Схватила скалку и замахнулась, пьяно качнувшись в сторону.
– Пойдем в койку, ну! – начала кричать и размахивать скалкой.
– Вот дура! Ну ты че, а? Че? Напилась что ли, не соображаешь? Да кому ты нужна, бомжиха грязная, ты себя в зеркало видела, тьфу!
Гришка поспешно выбежал и громко хлопнул дверью.
– Это я то бомжиха, вот мразь, а сам то, сам? Вот, козел, еще в койку зовет!
Взбешенная Анька начала громить кухню, полетели рюмки и тарелка, с остатками Доширака. Дверь хлопнула.
– Мам, ты что делаешь? – вбежала на кухню, Рита – Мама, зачем ты бьешь, и так посуды не осталось, мама?!
– А, явилась дрянь, проходи доча, поговорим – пугающим тоном начала мать – мне из школы сегодня звонили, ты вырядилась оказывается как проститутка сегодня, зенки накрасила, что скажешь, а?
