— Ничего готовить не нужно. В переговорных кристаллах есть магические координаты всех ресторанов города. Вы всегда можете заказать, что вам захочется. Еще вопросы?
— Ааааа, по поводу уколов и растираний, вы здесь ляжете? — указала рукой на диван. — И вам нужна будет помощь? — неопределенно махнула, не зная, как деликатнее спросить — сможет ли он сам перебраться.
— Габриэль, давайте договоримся сразу. Никакими мазями меня натирать не нужно — и одним своим взглядом сразу пресек мои возмущения
— А уколы будете делать в плечо. Еще порошу варить мне свежей лекарственный отвар. И на этом все. — жестко припечатал он, не давая возможности оспорить или даже ответить.
— Приступайте и на сегодня можете быть свободны.
Кивнув и решив, что с мазями попробую разобраться завтра, я достала из пространственного кармана препараты, чем вызвала легкий всплеск удивления на его лице. Конечно, обычные медсестры не пользуются им, нося все необходимое в сумках. И судя по реакции, я уже ждала встречный вопрос, постоянно задаваемый более сильными и внимательными магами. Но Рэймонд, как будто передумал и его лицо, опять стало непроницаемой маской. Только глаза с интересом продолжили следить.
Приготовив все необходимое, я подошла магу. Решив не расстегивать на нем рубашку, не знаю, как бы он к этому отнесся, а сам этого не сделал, я магией проделала отверстие в ткани. Сделав два укола, восстановила поврежденный участок одежды и выбросила использованные материалы в созданную магическую воронку. Все это время я старалась не встречаться глазами с Рэймондом, но явно ощущала всей кожей, его взгляд на себе. Это было странное чувство, я не понимала, почему так реагирую на обычную ситуацию. Он пациент, инвалид — я помогаю. На протяжении года, я находилась в непосредственной близости от представителей мужского пола, обоих рас. И никто не вызывал во мне таких эмоций. Возможно немного гнетущая обстановка этого дома, так влияла на мои ощущения, вызывая легкую нервозность и смятение, от общения с ним.
Эту ночь я спала плохо. Несмотря на удобство мягкой кровати, уютный ночник и полную усталость прошедшего дня, я не могла уснуть. Наверное, именно могильная тишина этого дома, вызывала во мне необоснованное чувство страха и паники. В комнате, что я снимала, практически отсутствовала шумоизоляция, и звуки улицы и шумных соседей были слышны всегда. Если поначалу моего заселения туда, я наоборот не могла к ним привыкнуть, сейчас они стали неотъемлемой частью моих ночей. С самого детства, я никогда не оставалась в полной тишине. Наш дом находился на одной из самых центральных и оживленных улиц столицы, где, круглосуточно проходили развлекательные мероприятия, собирая толпы зевак. А открыв окно, можно было впустить звуки музыки и песен. К тому же, я никогда не оставалась одна в спальне, со мной всегда спал мой верный друг Жерси — милый и ласковый зверек, громко сопящий мне в лицо. И я всегда знала, что за стенами находятся мои сестры и родители. А еще дом был полон прислуги, постоянно передвигающихся по коридору, словно тени.
Поэтому сейчас, понимая, что в этом огромном доме, кроме меня и хозяина — никого нет, подступало чувство тревоги. Закрыв глаза, я прислушивалась к каждому несуществующему шороху. Тишина казалась давила на меня, пытаясь поглотить. Совершая небольшие телодвижения в кровати, я вызывала эффект грома, лишая дальнейшего желания ворочаться. Промучившись до утра, я наконец окончательно вымоталась и провалилась в легкий полудрем. Пролетевший для меня, как одна секунда, прервавшись звуком будильника. С трудом разлепив глаза и буквально силком заставив подняв себя с кровати, я отправилась в ванную комнату. Умывшись несколько раз холодной водой, я не добилась особых результатов. Веки так и ощущались неподъемным грузом, желая сомкнуться еще на пару часов. Переборов себя, но не найдя в себе сил одеться, я отправилась на кухню варить лекарства, надеясь не столкнуться с Рэймондом в таком жалком виде. Мне повезло, и я продолжала оставаться в полном одиночестве. Сварив необходимое и приготовив заранее уколы, я поняла, что у меня есть еще как минимум, пол часа до процедур. Заварив себе крепкий кофе, я прям в ночном платье, которое так и не переодела, а сейчас уже было лень подниматься, вышла в садик. Вздохнув свежий, утренний воздух, наполненный вкусом прошедшего дождя, я начала наконец просыпаться. Неспешно потянувшись, благо соседний дом далеко, и никто не увидел мои обнажившиеся колени, я отправилась в беседку, которая полюбилась мне еще вчера.
— Доброе утро — застал меня уже у входа, врасплох низкий голос де Согда.
— Доброе — проблеяла, пытаясь пригладить взлохмаченные после ночи волосы. Вот кто ж знал, что он будет здесь в беседке в такую рань? И за кустами его не было видно. И пока я неприлично потягивалась на крыльце и медленно шла, он молча смотрел значит!
— Я пойду переоденусь — поднявшееся внутреннее возмущение, заставило гордо подняв голову, развернуться, чтоб уйти.