— Зубы убирать надо — прошипел он на какую-то очередную девицу, проходящих бесконечным потоком через его спальню. Очевидно вняв указаниям и парой шлепков, которыми он ее наградил, хлюпающие звуки стали сильней, возбуждая и меня тоже.
— Потом созвонимся — отвалился на подушки он и сбросил связь.
Значит, я зря про нее плохо подумал и весь вечер, и часть ночи она провела не с ним, но где тогда? Все равно, это для меня ничего не меняло, и я продолжал являться для нее самой неподходящей партией. Вступая в новую студенческую жизнь, она бы точно пожалела, если бы связалась со мной. А сегодняшний поцелуй был порывом благодарности и легкой симпатии, возникшей от совместного проживания. Я был первый, кто за последний год, вошел в ее положение и не осудил, поэтому она и тянулась, как мотылек на свет. Воспользоваться ее тяжелым положением я просто не мог.
Отпустив Габриэль, я не ожидал, что будет так тяжело. Как будто все естество пыталось этому противится. Не получая, ставшим уже таким привычным, ее дар, спина просто разрывалась, не давая ни секунды передышки. Даже днем, в сидячем положении, я с трудом мог контролировать новые приступы, накатывающие не проходящими волнами, парализуя все тело. Но физическая боль была несоизмерима с болью душевной.
Не подозревая, что привязанность стала настолько сильной, я как ненормальный ездил по дому, в тех местах, где Габриэль провела большую часть времени, пытаясь уловить ее запах. Закрывая глаза, мне слышались легкие шаги, вызывая ощущение ее присутствия. Когда в больнице мне предложили подобрать новую медсестру, я наотрез отказался. Отключил все кристаллы связи. Не хочу никого видеть и слышать!
К концу второй недели, все же смог уговорить себя, не ждать у дверей, прислушиваясь к каждому шороху — «Она не вернется! Ты сам ее выгнал!» — продолжал повторять себе и через силу что-то делать. Любимое ранее дело, все моей жизни — создание артефактов — сейчас вызывало лишь злость и раздражение, но я с упорством маньяка продолжал сидеть вечерами, хоть и безрезультатно.
Когда охранка сообщила, что ее аура была отмечена на входе, я даже не поверил, столько раз представлял, как она возвращается. Хотя Габриэль, могла забыть, какие-то вещи, возможно у нее что-то случилось? Или Дарелл ее обидел!? Он хотел разделаться с текущими делами, найти и забрать ее в столицу,
Но я и предположить не мог, что она начнет обвинять меня во лжи и обмане. Не добившись внятных объяснений произошедшего, решил отложить их на потом, видя в каком она состоянии. Гнев и слезы Габриэль дали мне надежду на исправление ошибки, из-за которой я больше не мог жить как раньше.
Подняв легкое тельце на руки и вдохнув любимый аромат, я как будто опьянел. Не контролируя себя, начал целовать ее волосы, мокрое от слез лицо, прижимая к себе все сильней, боясь отпустить. Получив отклик с ее стороны, окончательно потерял голову. Забыв все причины, по которым разорвал наше общение, я целовал пухлые губы, позволяя рукам скользить под платьем, касаясь белья. Ее податливое тело, извивающееся под моими прикосновениями, горячее дыхание и тихие стоны, возбудили до предела, окончательно снеся все сомнения. Разорвав шнуровку на спине, я резко дернул лив вниз, оголяя грудь, призывно качнувшуюся к моему лицу. Покусывая торчащие соски с аккуратными ореолами, я запустил одну руку в ее трусики, влажные и горячие, говорящие о готовности своей хозяйки. Не желая более медлить и наконец сделать ее полностью своей, я открыл портал и подняв нас левитацией, опустил прямо на середину кровати. Находясь не в себе, Габриэль даже не заметила этого перемещения, сильней вжимаясь в мое тело. Избавив нас от ставшей такой ненужной одежды, начал по миллиметру изучать ее, лаская языком и покусывая самые нежные участки. Уделив достаточное внимание груди, я опустился ниже, желая попробовать ее везде. Разведя стройные ноги, легонько скользнул внутрь складочек, заставляя ее еще сильней выгнуться. Наслаждаясь тихими стонами, ввел пальцы внутрь ее лона, постепенно растягивая и подготавливая его для моего члена. Рисовал языком причудливые узоры, обходя клитор и не доводя до разрядки, дразня Габриэль. И лишь получив пару легких ударов, маленькой ножкой, по своей спине, я втянул в рот заветную горошину, позволяя ей кончить. Одновременно своим пальцем лишая ее девственной плевы, избавляя от дальнейших неприятных ощущений.