Что-то случилось дома? С родителями, братом? Возможно. С другой стороны, вечером же все было нормально. Вряд ли ты смогла бы скрывать это. Если бы действительно у тебя в семье случилось нечто ужасное, из-за чего ты, давясь слезами, рыдаешь в подушку в пять утра. Поэтому эта версия тоже мне кажется маловероятной.
Ты заболела? Что-то серьезное? Трудноизлечимое? Или вообще?.. Эта мысль такая… жуткая, что бегу от нее панически, но сознание все равно за нее цепляется, немного крутит так и эдак и… мне кажется, я понимаю, из-за чего сыр-бор…
Ты беременна, Дарька! Вот точно! Залетела… Ситуация — хуже не придумаешь. Вообще — для любой девчонки. Только закончен второй курс, еще учиться и учиться. И что скажут родители… И от кого, интересно? Сразу думаю о Богдане. Наверное, от него. Мысли скачут, обгоняя друг друга. Судя по тому, как Богдан к тебе относится, он согласится…ну, не знаю… жениться на тебе, например. Вопрос в другом — хочешь ли этого ты? Подозреваю, что нет. Не хочешь выходить замуж сейчас. Ни за Богдана, ни вообще. И ребенка не хочешь. Не вообще, а именно сейчас. А значит… Значит, ты плачешь, потому что понимаешь — тебе надо решаться. Это холодное, горькое, вязнущее в зубах слово «аборт». Боже мой, Дарюшка, как же тебе помочь?!
Теперь, когда причина твоих слез мне ясна, я начинаю судорожно соображать, что же тебе сказать. Как помочь, как поддержать, что посоветовать? И когда, наконец-то, пара-тройка более или менее удовлетворяющих меня, и не должных обидеть тебя фраз оформляется у меня в голове, и я уже решаюсь открыть глаза, встать и подойти к твоей кровати, внезапно вдруг сознаю… В комнате тихо. Уже какое-то время. Ты заснула? И в следующую секунду я слышу, как ты встаешь с кровати. Замираю, не решаясь открыть глаза. И слышу… Как ты подходишь и осторожно, не касаясь меня, присаживаешься на краешек моей кровати. И тишина. Все та же — предутренняя рассветная тишина. Секунды текут одна за другой. Ничего не происходит. Да что, в конце концов, происходит!? И я решаюсь приоткрыть глаза. И вот тут оно и настигает меня… То, что меняет, неотвратимо, раз и навсегда меняет мою жизнь.
Почему ты не заметила, что я чуть приоткрыла глаза и смотрю на тебя сквозь неплотно сомкнутые ресницы — не знаю. Думаю, причина — все в тех же недавно пролитых слезах, и в том, что их вызвало.
Ты просто сидишь, чуть наклонившись вперед, опершись на руку, и смотришь на меня. Никто никогда на меня ТАК не смотрел. Что в твоем взгляде, еще не совсем просохшем от слез? Тоска, огромная тоска, которая заставляет тебя сминать и кусать свои губы. И нежность, слепящая, выворачивающая душу нежность. И что-то еще, но и этого уже достаточно, чтобы понять… Несмотря на то, что никто никогда на меня ТАК не смотрел, я понимаю. Так смотрят только на любимого человека. На безумно, безнадежно и безответно любимого человека.
До сих пор не понимаю, почему я ничего не сделала в тот момент, когда осознала это. Не дернула головой, не распахнула глаза, не охнула. Вообще! Никак не выдала то, что увидела и поняла. Лишь глаза снова закрыла, не в силах видеть эти эмоции в твоих глазах. И говорила себе: «Дыши, Лера, дыши!». Но сердце все равно колотилось как сумасшедшее.
И чуть не выпрыгнуло из груди, когда я почувствовала, как твои пальцы легко и невесомо касаются моих волос, убирают от щеки, лба. Замираю в панике. Бля! Что делать, если ситуация начнет развиваться дальше?! А она развивается. Один тихий судорожный вздох, и ты встаешь. Я лежу, боясь пошевелиться, и слушаю. Как ты подходишь к своей кровати, ложишься, немного возишься и, наконец, все затихает. Заснула. Или просто лежишь и думаешь? Хотела бы я знать, блин, о чем? Или о ком? Или нет — не хотела.
Ни о каком сне уже не может быть и речи. Полежав еще минут десять, встаю, не глядя в твою сторону, быстренько собираюсь в душ. Ты никак не реагируешь. Спишь или делаешь вид, что спишь? Не знаю и знать не хочу!
В душевых пусто — рано, да и часть народу уже разъехалась по домам. Стою под душем долго, но в голове абсолютно и гулко пусто. Ни единой мысли. Кроме того, что относиться к тебе как раньше, я не смогу. Нельзя, невозможно делать вид, что ничего не случилось. Потому что ты — уже не моя лучшая подруга Дарька! Кто ты? Понятия не имею! Сейчас самое главное для меня — суметь пережить то время, которое нам еще осталось наедине с тобой. И поэтому — стою под душем долго. Но, в конце концов, нельзя же там отсиживаться несколько часов. И я принимаю решение: пусть автобус у меня лишь в два часа дня, лучше я оставшееся время проведу на вокзале, чем с тобой. И с этой мыслью возвращаюсь в комнату.
Начинаю собирать оставшиеся вещи, стараясь не шуметь. Хм…Трудно не разбудить того, кто и так, похоже, не спал.
— Чего так рано? — хрипловато спрашиваешь из недр одеяла. У тебя со сна голос всегда чуть хриплый, от курения, наверное. Но сейчас он не от сна хриплый, я-то знаю.
— Разбудила тебя? Прости, Дарь, — фальшиво бодро отвечаю тебе. — Не спится что-то, да и дел еще куча.
— Какие у тебя дела?
