– Просто мистика, – шепнул он сам себе, рассмеявшись. Когда же до него дошло, в чем дело, он уныло побрел в ванну. Помывшись, он открыл небольшой холодильничек, купленный по объявлению в Интернете, и, достав оттуда упаковку кефира, сделал пару глотков.
По утрам он пил кефир без сахара, а перед сном, наоборот, с сахаром – так, как это было в его счастливом детстве, когда он с мальчишками оказывался в пионерлагере и пил сладкий кефир с вафелькой. Все это называлось в те времена поздним ужином.
«Поздний завтрак» не удался. Выпив кефиру, он встревоженно позвонил хозяйке:
– Алевтина Эдуардовна, доброе утро.
– Доброе утро, Паш, что у вас? – Как ни странно, в ее голосе он услышал участие.
– У нас кина не будет – электричество кончилось.
– А-а-а… Не волнуйтесь. Во всем вашем подъезде нет. Появится ближе к середине дня.
– Хорошо, спасибо.
– Да было бы за что.
На работу ему надо было к часу дня. Взглянув на настенные часы, ход которых, слава богу, не зависел от электроэнергии, он отметил, что уже половина двенадцатого.
Павлу было жаль, что не получится разогреть приготовленный с вечера завтрак на портативной Кристининой комфорке. Вспомнив забавный демотиватор из социальной сети, молодой человек подумал, что действительно ходит на работу не ради денег, а ради бесплатного туалета, чая и воды из кулера.
Одевшись, он взял свои ключи, сняв их с вбитого в шкаф гвоздика, и вышел из комнаты. Закрыв дверь, он щелкнул навесным замком и пошевелил дверью из стороны в сторону, чтобы проверить, захлопнулся ли замок.
Иллюзия безопасности создана. Ритуальная пляска сплясана, поэтому можно идти дальше.
На пороге квартиры ему повстречалась Алина. Он любил общаться с этой немногословной одинокой девушкой. Обладательница больших сисек и красивых глаз, она, как настоящий художник, не чуралась использовать минимум, чтобы выжать из него максимум.
Это касалось всего, что ее касалось: начиная от комнаты, в которой они с Мариной сделали ремонт – ободрали дерево со стен, постелили на пол ковер; стены и половину мебели покрасили в черный цвет, другую половину – в белый; кроме того, везде, где могли, девчонки оставили отпечатки своих ладоней, вымочив их в белой краске, – и заканчивая Алининым внешним видом. Этим утром на ней была надета простая черная майка, из тех, которые made in china, но штука была в том, что теперь на этой майке было нарисовано дерево с белым стволом и кровавыми лепестками. Под деревом была надпись: «I wanna see you cry, bitch»[10].
– Bay, как ты классно выглядишь! – восхитился Паша.
– Миу, спасибки. Ты на работу?
– Так точно!
– Ну удачи, – сказала ему соседка, наклонившись так, что часть ее тела скрылась на мгновение за дверью. – Стой. Смотри, кто теперь с нами живет. – Верхняя часть туловища Алины вернулась на место, и девушка вышла в темный коридор с мохнатым живым комочком в руках.
– Котика завели? Какой классный. Откуда?
– Да вчера в подъезде нашли. Небось какая-нибудь алкашня выгнала. Помыла его, начинает осваиваться.
– Как назвала?
– Бендером.
– В честь того робота из «Футурамы»?[11]
– Нет, в честь моего бывшего.
– И тут у тебя креатив прет.
Девушка рассмеялась.
– Не знаешь, чего света нет?
– Знаю, вот, держи, – ответила Алина, сбегала в комнату и, шмыгнув обратно, отдала ему бумажку от «Петроэлектросбыта».
Вышли на дневной свет, падающий из окна в кухне.
– Написано, что дом отключен по причине расселения. Звонила по их номеру?
– Нет. – Застеснявшись, Алина вперила глаза в пол. Бендер мяукнул.
– А чего?
– Мне нельзя туда звонить. И тебе нельзя.
– Почему?
– Так хозяйка сказала. Это вам с Кристиной хорошо, а на нас и так Ольга зуб точит.
– Ладно. Дашь мне бумажку?
– Да, держи. – Алина протянула ему квитанцию.
– Все будет хорошо, не грусти.
– Лучше некуда, – зевнула она и отправилась с Бендером в свою комнату.
Спускаясь на улицу, Паша в очередной раз позвонил хозяйке:
– Алевтина Эдуардовна, это снова я. Я тут вышел в подъезд и нашел под дверью бумажку об отключении электричества. Там сказано…
– Паша, разорвите эту бумажку и выкиньте. Жорик придет и все сделает.
– Серьезно?
– Серьезнее не бывает. Я вас не брошу.
Паше хотелось на это надеяться, но в свете последних событий он не очень верил ее словам.
Оказавшись на свежем воздухе, Павел увидел охранников, покуривающих на выходе из своей комнаты. Поздоровались, разговорились. Пора было брать быка за рога.
Паша решил действовать:
– Ребята, вы в курсе, что в случае чего вы станете крайними?
– Почему?
– Не прикидывайтесь… Потому что, если подумать, получается, что ни жильцы, ни хозяйка к дому отношения никакого не имеют. И, случись что, она скажет, что оказалась тут проездом и вообще ни при чем.
– Что ж ты предлагаешь? Горячая твоя голова… Или ты тут живешь, или вали по холодку.
– Я не мент и не стукач, но если даже вы с ней заодно или каждый в этом доме сам за себя, – пораскиньте мозгами, что тут начнется, случись какая-нибудь губернаторская проверка или еще что-нибудь крупное. В масштабе города, не района.
– Ладно, ладно. Давай иди, а то договоришься…
