– А так, что, если лично тебя коснется то, о чем пишет автор, тогда твоя жизнь станет чуточку лучше. И меняют сознание людей не социальные опросы на бессмысленные темы, а искусство. Но творить не всякий горазд, тут уж извини – зависит от личности.
– А можешь ли ты рассказать о каком-нибудь таком случае из своей жизни, когда ты был на грани?
– Тебе нужен конкретный пример или отвлеченный?
– Конкретный, – потребовал студент.
– В восемнадцать лет я полюбил сексозависимую алкоголичку и чудом остался жив-здоров…
– Я не знаю, что тут можно сказать…
– Ну все, тогда я пошел?
– Не-не, погоди. Ну а ты… перешагивал черту, как Раскольников?
– Убивал ли я старушек?
– Нет, ну воровал, например?
– Давай ты сделаешь об этом выводы на основании того, о чем я тебе уже рассказал, хорошо? Кстати, насчет «Преступления и наказания» я бы сказал, что идеал нашего времени – это «Преступление без наказания». Назревает у меня такая идея в последние дни.
– Это как?! – Глаза журналиста выпучились от недоумения. Оно было столь сильным, что он не стал скрывать эмоций.
– Ну смотри. Допустим, ты живешь в расселенном доме, который тебе сдает коррумпированная чиновница. Так? Идем дальше. Как гражданин ты можешь действовать по закону и сдать ее ментам, подставиться, чтобы сделать мир лучше, но сперва надо определиться, что это принесет – больше вреда или пользы? Понимаешь?
– Не совсем. А можешь более простой пример насчет твоей идеи?
– Вижу, что не совсем. Эм-м… Ну вот девушка стоит. Обычно ты ее не ударишь. А если она побежит на тебя с ножом и без шуток?
– Не знаю…
– Так вот, ты либо защитишься и отнимешь нож, либо она тебя убьет. Я говорю о том, что не нужно создавать себе лишних ограничений, когда четко видно, где добро, а где зло, но берегись, если одно не может существовать без другого. Самозащита не делает из тебя преступника. Тем более, наша судебная система строится на том, что ты можешь доказать. Вроде бы Федор Михайлович иллюстрировал эту тему, тебе не кажется?
– Ясно… Ну а вот ты говорил про ту свою девушку. Думал ли ты когда-нибудь совершить самоубийство?
– Как это соотносится с Достоевским? – разочарованно спросил Павел, отметив, что интервьюер преследует свои задачи, а на смысл ответов парнишке наплевать.
– Ну, он же в «Дневнике писателя» затрагивал тему самоубийства… – не слишком уверенно пояснил студент.
Собравшись с мыслями, Павел решил, что эта реплика станет последней в этой неожиданной и затянувшейся словесной перестрелке:
– Честно говоря, каждому из нас бывает плохо. Настолько, что хочется послать все к черту. Но
– Хорошо, я понял. Давай, – коротко согласился парень и ушел в туман.
Снаружи Павлу было холодно, а внутри себя больно и злобно. Превосходя бурю внутри, неровно шагая, он двинулся в комнатку на Вознесенском – убогую, но такую уютную и теплую.
По пути в мещанское гнездышко молодой человек заскочил в магазинчик, где взял молока и десяток яиц. «Яйца, потому что сытно и быстро. Молоко в самый раз к кофе», – нашептывал он сам себе, стоя у витрины. Прошел на кассу, но, вспомнив о Кристине, вернулся в отдел, где продавалось печенье.
Продавщица недовольно цокнула, закатив глаза.
– Я отвлек вас от игры в телефоне, понимаю. Не скучайте, я скоро вернусь, – бросил он ей и поскакал за сладким к чаю.
– Эй, ты чего такая? – спросил Паша соседку. Он смотрел на ссадины, поселившиеся на ее руке, скрывая свое нездоровье и махнув рукой на покупки, которые надо было распаковать.
– Ты прямо как я уже стал, – с усмешкой парировала Кристина, оценив его состояние. Ловкий ход, если не хочется отвечать на больной вопрос.
– Почти. И все-таки? – настаивал он, машинально то поднимая, то опуская на пол пакет с едой.
– Да просто… руку поцарапала.
– Покажешь?
– He-а, только если так, – мельком показала повреждения девушка, поспешно спрятав руку под свитер.
– Бедняжка, кто это тебя так? – обеспокоенно уточнил Паша. Глаза его выражали сочувствие.
– Не важно… – не хотела грузить парня Кристина. Неравнодушие грело и отпугивало одновременно.
– А по-моему, важно, – говорил Паша, переобуваясь и снимая куртку. – Кто-то из наших?
– Не-а, – мяукнула девушка, зачарованная его ловкостью. Когда-то раньше и она могла переобуваться так же быстро, невзначай.
– На улице упала?
Кристина отрицательно покачала головой, поджав губы.
– Хозяйка? – продолжал допрос молодой человек, чувствуя подвох.
– Да.
Павел ничего не ответил. Добившись своего, он ждал продолжения.
