Когда, открыв шкаф, человек понимает, что в нём вместе с кипами грязного белья воцарилась бессмыслица, возникает вопрос: зачем искать отсутствие смысла жизни где-то ещё?
И Ханио вдруг ясно осознал, что когда-нибудь он снова выставит свою жизнь на продажу…
В этот момент дверь флигеля робко отворилась. Кошка, что ли, подумал Ханио, но увидел на пороге Рэйко.
В ушах у неё висели большие пластмассовые клипсы, бледная шея выделялась на фоне мексиканского пончо в красную, зелёную и жёлтую полоску.
— А, это ты? — по-семейному обратился к ней Ханио.
— Ты, наверное, есть хочешь. Сейчас я ужин приготовлю.
— Вот это хозяйка! Сервис по высшему разряду.
— Отец тебе уже всё рассказал? — спросила Рэйко, вперившись взглядом прямо в лоб Ханио.
— А что, на мне написано?
— Угу. Написано или нет, а прочитать можно.
С этими словами Рэйко пошла на кухню и, гремя посудой, принялась что-то готовить. Ханио стало скучно, хотелось поговорить, и он стал перекрикиваться с хозяйкой под шум воды из крана и стук кухонного ножа.
— Я могу у тебя остаться. Прям с сегодняшнего дня. Как тебе? — спросила Рэйко.
— Спасибо, конечно, но…
— Но — что?
— Меня дрожь пробирает от мысли, что завтра утром от нас с тобой только головешки останутся.
— А я газ выключать не буду. Так что умрём чисто и красиво.
— Но ведь даже в «Тысяча и одной ночи» любовники умерли после того, как натешились вволю. Одной ночи не хватит.
— Ишь чего захотел!
Рэйко умолкла. У неё что-то закипело в кастрюле.
— Ты мне там яда не подмешаешь?
— Может, так и надо сделать.
— Но ведь потом найдут следы мышьяка.
— Какая разница-то? Мы же вместе умрём.
— Ну, я пока ещё согласия не давал. Домик снял, вопросов нет, а вот насчёт тебя в договоре ничего не написано.
Рэйко принесла еду, выглядевшую очень аппетитно, — бульон и медальоны из говядины. И в придачу бутылочка вина.
Она с кошачьей томностью наблюдала за Ханио, с удовольствием поглощавшим угощение.
— Вкусно?
— Мм…
— Я тебе нравлюсь? — с тем же томным видом поинтересовалась Рэйко.
— Готовишь ты что надо. Повезёт кому-нибудь с женой.
— Да ладно, тебе всё шуточки. Я так долго ждала нашей встречи. Письмо даже тебе написала. Я знала, что ты обязательно появишься. Почему-то была уверена. Ты же
— Ого! Когда мы встретились, ты знала, что я давал объявление в газету? Откуда? Как ты меня узнала? Я же совершенно случайно попросил остановить грузовик у той конторы.
— У меня есть твоя фотография, — ответила Рэйко с таким видом, будто фото Ханио были расклеены на каждом столбе.
— Моя фотография? Кто тебе её дал?
— Ты прям как следователь. Вот уж не думала, что станешь трястись из-за пустяков, как последний буржуйчик. Не в твоём стиле.
Больше она ничего не сказала. Впрочем, случайно они встретились у риелторши или нет, не важно. И без слов понятно, что кто-то когда-то сфотографировал Ханио и теперь его изображение ходит по рукам. Но зачем всё это понадобилось? Как получилось, что он невольно стал звездой в этом совершенно непостижимом мире?
Ханио покончил с ужином, Рэйко тут же уселась рядом с ним. Обхватила его лицо обеими руками и впилась в него взглядом пугающе больших глаз.
— Я ведь могу тебя заразить.
— Мм… — лениво промычал Ханио.
— У меня всё равно крыша поедет рано или поздно. Может, от этого быстрее слечу с катушек.
Ханио вдруг стало жалко эту девушку, которой, по идее, давно полагалось быть замужем.
Когда Рэйко сняла с себя одежду, Ханио поразила красота её тела. Оно словно светилось изнутри. На коже девушки он не обнаружил никаких следов, говоривших о её пристрастии к наркотикам. В тусклом свете лампы кожа, под которой скрывался мятущийся одинокий дух, выглядела гладкой и безупречной. Полные груди напоминали два древних кургана, добавляя наготе Рэйко ощущение какой-то архаичности. Талия была чуть полновата, ровно настолько, насколько нужно, милый животик белел в окутывавшем комнату полумраке. При каждом прикосновении пальцев Ханио по всему её телу, как рябь по воде, пробегала дрожь. Рэйко лежала тихо, не издавая ни звука, и напоминала Ханио печального, брошенного ребёнка.
Но в самый острый момент между бровями Рэйко пролегла глубокая складка боли, будто вырезанная инструментом гравёра. «Неужели?..» — мелькнувшая в голове мысль заставила Ханио вздрогнуть. На простыне расплылось пятно крови, напоминавшее маленькую птичку.
Ничего не говоря, Ханио осторожно откинулся на бок и услышал слова Рэйко:
— Что? Удивлён?
— Конечно. Значит, ты в первый раз?
Рэйко поднялась с постели и абсолютно голая, как одалиска, принесла поднос, на котором стояла бутылка сладкого вина и две ликёрные рюмки.
— Теперь я могу спокойно умереть.
— Не говори глупости.
Ханио клонило в сон, слова начинали путаться. С него уже было довольно разговоров на тему о том, жить или умереть.
Зато Рэйко мало-помалу разговорилась.
Она тоже хотела бы укрыться в гробнице, как в сказке из «Тысяча и одной ночи», но нужен был партнёр. Лучше всего на эту роль подходил персонаж, похожий на неё саму.
