Не имея секунды на то, чтобы разглядеть номерной знак грузовика, Ханио метнулся в боковой переулок, надеясь, что преследователь не решится туда сунуться, и перешёл на шаг.
Но грузовик въехал за ним в переулок. За спиной Ханио стояли старые, закреплённые на каменных столбах ворота. Они оказались наглухо закрыты. Грузовик медленно подъехал к нему чуть не вплотную, потом вдруг дал задний ход и откатился из переулка на улицу, как чёрная стальная волна бушующего моря.
Сердце Ханио бешено колотилось, он присел на корточки. Если тогда, во время прогулки с вампиршей, он, упав в обморок от малокровия, пережил неописуемо приятное ощущение потери, то на этот раз всё было по-другому: это был страх, которого до сих пор он не испытывал.
Возвращаться в гостиницу не хотелось, малосъедобный ужин совсем не привлекал. Ханио тоже оказался не безопасным местом.
Убедившись, что грузовик скрылся с концами, Ханио решил направиться в ярко освещённый торговый квартал. Путь его лежал по широким, пыльным, проложенным с помощью циркуля и линейки улицам. Теперь как-то незаметно, откуда ни возьмись, вокруг появилось много людей, и от этого Ханио стало только хуже.
Торговый квартал — пожалуй, громко сказано. Это была окраина города, где выстроились в ряд старые, утратившие все жизненные силы магазины и лавчонки, на обшарпанных, запылённых витринах которых высились груды кроссовок и спортивных тапочек. Будто всю эту обувь собрали с умерших узников концлагеря. Она была навалена без всякого порядка, кипами, резиновые подошвы впечатались в витринное стекло, шнурки болтались кое-как.
При этом весь квартал был освещён уличными фонарями, у овощных и рыбных лавок толпились люди.
Уши Ханио уловили знакомый звук, напоминающий жужжание пчелы. Мелодичный, тёплый, вызывающий непередаваемое ностальгическое чувство.
Звук исходил из маленькой деревообделочной мастерской, в полуоткрытую дверь можно было разглядеть горки ярких стружек и опилок и слабые отблески электрической циркулярной пилы. На деревянной двери было написано:
Отметив в уме эту мастерскую, Ханио зашагал дальше и остановился у часового магазина — отставшего от моды заведения, принадлежащего давно ушедшему времени. С видом постоянного покупателя он вошёл внутрь.
— Вы часами торгуете?
— Да. Собственно, кроме часов, у нас ничего нет. Что вы хотите?
Из-за прилавка вышла женщина с бледным, отёкшим лицом. Очевидно, хозяйка.
— Вообще-то, мне нужен секундомер. И чтоб тикал погромче.
Ханио купил секундомер неизвестной марки, очень старый — такими, наверное, пользовались на спортивных соревнованиях в период Мэйдзи.[25] Он нажал на заводную головку, и секундная стрелка пошла вперёд, издавая ровные резкие щелчки.
Со своим приобретением Ханио отправился в деревообделочную мастерскую.
— Прошу прощения. Не могли бы вы изготовить маленькую коробку. Мне срочно нужно.
— Не вопрос. Заказов сейчас нет, так что сделаем, — не поднимая головы, отвечал худой пожилой человек, по виду работник.
— Мне нужна коробка под этот секундомер. Очень срочно.
— Хм-м. Вы хотите его в коробку положить? Подарок, что ли? Так подарочные коробки можно в часовом магазине купить.
— Такая не пойдёт. Мне нужна особенная коробка. Чтобы непонятно было, что внутри. Побольше и самую незатейливую, какую только можно. Не должно быть ничего видно — ни циферблата, ничего.
— То есть пользоваться им вы не будете?
— Не спрашивайте меня ни о чём. Просто сделайте, как я прошу. В коробке нужно просверлить отверстие, из которого будет торчать только кнопка секундомера. Всего остального не должно быть видно. Снаружи коробку покрасьте чёрным лаком.
— Значит, не нужно, чтобы эту штуку было видно?
— Не нужно. Она просто должна тикать, и всё, — терпеливо объяснял Ханио.
Столяр взял самую простую коробку, закрепил в ней секундомер и просверлил отверстие для заводной головки, потом прямо на грубую поверхность густо положил чёрный лак. Получилось нечто непонятное, но стоило нажать на головку, как раздавалось отчётливое тиканье и стенки коробочки начинали вибрировать.
«Отлично. Вот чем я буду защищаться», — прошептал про себя Ханио.
Коробка оказалась великовата — с трудом влезла в карман пиджака. Зато с ней он чувствовал себя спокойнее. Нажимаешь кнопку — и в кармане начинает громко тикать.
Ханио пришёл к заключению, что, сколько бы он ни осторожничал, в каком бы захолустье ни прятался, они его всё равно достанут. Под землёй найдут. Бегать от них бесполезно.
Нельзя сказать, что страх его куда-то исчез, но день шёл за днём, и ничего не происходило.
Всякий раз, просыпаясь утром, он удивлялся тому, что ещё жив. К его большому облегчению, фантазии на тему пауков тоже не повторялись.
По станционной площади часто проходили туристы, иностранцы среди них попадались редко. Как-то Ханио пошёл на станцию купить сигарет, и к нему обратился начинающий стареть седой иностранец аристократического вида, в бриджах и тирольской шляпе. Он вежливо приподнял шляпу и спросил:
