Внезапно окно на двадцать четвертом этаже бесшумно раскрылось и человек встал на самый край подоконника. Лиза вздрогнула и отдернула бинокль от лица. Она не хотела видеть прыжок самоубийцы головой вниз на асфальт и украшать память кровавым траурным цветком, который никогда не завянет. Уж я-то себя знаю!
Тем более сегодня – ведь как встретишь Новый год, так его и проживешь.
Лиза, одетая в нейлоновый костюм скалолазки, с ветровкою на плечах, в черной вязаной шапочке стоит на лоджии в сумерках снежного вечера. Свет в квартире за ее спиною погашен, чтобы случайный взгляд с улицы не заметил силуэт молодой женщины с биноклем в руках.
Ограбление было назначено на новогоднюю ночь. Лиза прилетела в Москву утром из Гамбурга под видом обычной туристки, остановилась в отеле «Редиссон-Славянская», где ей был забронирован номер стоимостью $450 в сутки. Она взяла напрокат фиолетовый «Форд-Эскорт» и к 22.00 приехала на квартиру наружного наблюдения. Ее заранее снял наводчик. Поднялась на семнадцатый этаж, открыла ключом, который получила еще в Гамбурге, стальную дверь квартиры № 488. Осторожно прошла в нежилую темноту и включила ручной фонарик.
Пока все шло строго по плану без сучка и задоринки.
В работающем холодильнике она нашла бутылку красного вина BROUILLY $32, без которого никогда Новый год не встречает. Все как просила. Она позволила себе сделать всего три глотка из бокала, чтобы малость унять мандраж.
Красное вино в темноте казалось черным. С Новым гадом!
И вышла на лоджию, и увидела тот дом.
Она изучила по снимкам его назубок и потому сразу легко нашла тренированным взглядом нужные окна: это они! – шесть плоских прямоугольников на двадцать втором этаже. Затем достала из боевой сумки цейсовский бинокль $775 , вынула из чехла, чуть подкрутила резкость и внимательно – шажок за шажком – осмотрела сначала окна. Все шесть были темны. В каждом ни малейших признаков света.
Сведения от наводчика оказались точны: Новый год хозяин встречает с семьей на загородной даче. Возможно, что в доме будет оставлена только одна сторожевая собака – ротвейлер. А возможно и нет, я бы никогда не оставила пса в одиночестве.
Она цепко оглядела через окуляры с градуировкой близкое черное морозное стекло крайнего окна слева ,за которыми просматривались складки массивной портьеры. Она искала присоски охранных датчиков и легко нашла их. Вот они! По два белых круглых соска на стекле. Слева и справа от рамы. Затем ее боевой взор стал медленно изучать наружную стену, снизу вверх. Здесь скалолазке придется зависнуть… так. Сначала двадцать третий этаж. Чисто… Затем последний этаж дома – Ч…ерт! Внезапно окно на двадцать четвертом блеснуло, бесшумно раскрылось и черный силуэт человека – на фоне яркого электрического света – быстро и обречено встал на встал на самый край подоконника, готовясь к смертельному прыжку. Мать твою!
Лиза снова поднесла бинокль к глазам – он еще жив.
Самоубийца тихо стоял на роковом краешке подоконника, стоял раскинув руки крестом для равновесия, и глядел не вниз на землю, а вверх, чтоб не кружило голову, – вверх, в ночное небо полное снежного света. Лиза поправила сбитую резкость… это был совсем еще молодой человек, почти что юноша.
Равнодушные небеса порошили редким снежком, и крупные снежинки падали на его отчаянное лицо с открытым ртом похожим на свежую темно-красную рану. Эй, живи, дурень!
Еще час назад он собирался жить, надел костюм, белую рубашечку, повязал галстук вокруг горла… тут Лиза заметила, что самоубийца бос… Внезапно он покачнулся, теряя равновесие.24 этажа! Присел на корточки и… спрыгнул с подоконника назад в комнату. Бледная как снег рука затворила окно. Уф, передумал!
Лиза на одно мгновение закрыла глаза и перевела дух , и машинально отметила про себя – счеты с жизнью сводят всегда в одиночку, значит мальчишка в квартире один, без свидетелей… Затем вернулась зорким взглядом к стене. Еще один шаг глазомера, еще, еще. Чисто.
На всем пути от крыши до окон квартиры – ровная гладь наружных облицовочных плит из армированного железобетона. Без крючьев, без водосточных труб, без кабелей, без наружной рекламы. Самым опасным местом для спуска была только покатая крыша мансардного типа из листового алюминия. Каток!
В кармане ветровки пропищал зуммер мобильника Ericsson GF788 $212.
Разговор шел на английском, со всеми предосторожностями:
Где вы? Спросил наводчик.
На месте. Любуюсь видом Москвы с балкона. Смотрю как в доме напротив горят огнями новогодние елки…
А в нашем окне?
Темно, как в заднице.
Отлично. Вот только снег пошел.
Вижу. Пока терпимо.
У вас осталось двадцать минут.
Знаю. Спасибо за вино.
Не стоит благодарностей. У вас отличный вкус. Успеха.
К черту!
