Большую часть грузов ребята взяли на себя, я Вове дал запасной ключ от квартиры и ребята с Лидой умчались.(Civic– Honda, 27000$!). Следом, загрузив остатки (полмешка картошки, 3 мешка кустов сельдерея, около 20кг яблок, остатки вещей и кошек Пуську и Баську), поехали и мы. Казалось, что с Юлей всё в порядке.
Приехали, разгрузились, груз с трудом, хотя и на лифте, затащили на 12 этаж в квартиру – нагрузка была приличная! Даже я еле стоял на ногах, а Юле – хоть бы что! Никаких признаков надвигающейся беды.
Беда пришла 19-го числа. Утром Юля своим ходом поехала на Вернадского в МГТС подать заявление, чтобы нас обратно включили в Сеть – перед отъездом на дачу мы подали заявление перевести нас в «спящий режим», – месячная оплата при этом уменьшается вдвое. Я резко возражал, предлагая ей ехать на машине – по свободной дороге 15 минут езды. Уперлась – «Нет, я поеду на гор. транспорте!»………. И уехала. Её не было 4 часа, на звонки мобильника она не отвечала. Я чуть не сошел с ума!!!...........
Звонок в дверь! Она вошла, еле волоча ноги, бледная. «Володя, мне очень плохо! Очень сильно болит сердце! Что делать?». «Я вызываю скорую!» –«Не надо, может быть пройдёт – я сейчас, как на даче, полежу с Пуськой и позвоню сама по «03», проконсультируюсь». На том и порешили. Через полчаса она позвонила, описала симптомы и получила ответ: «Лежите, машина будет скоро!». Машина примчалась через 10 минут, сделали кардиограмму – «Острый приступ стенокардии с признаками предынфарктного состояния». И увезли. Меня в машину не пустили. Переговорив с кем-то по р/связи, сказали, что увозят в 4-ю городскую больницу (недалеко от Монетного двора). Кошмар! Хорошо, что не в проклятую 7-ю, где умерла Ира!
Ни ночью, ни утром на звонки Юля не отвечала. Утром позвонил в справочную больницы и получил ответ: « Морозова Юлия Александровна, в состоянии средней тяжести находится в кардиореанимации – обширный инфаркт! Связь по мобильнику с ней невозможна, – аппарат в реанимации заблокирован…. . Жуть! Тут же позвонил Вове. Договорились – вечером, в часы приема врачей, ехать в больницу.
Вечером нас принял врач. Подтвердила, что она в сознании, чувствует себя бодро, адекватна. Завтра будут окончательные данные обследования, и определён порядок лечения. Предварительный диагноз – «Обширный инфаркт, без осложнений».
Написали записку. Она ответила, чтобы мы не беспокоились, необычность ситуации ей даже нравится – «все находятся в неглиже – и мужчины и женщины лежат в палатах с открытыми широкими въездами– входами, разделённые коридором, напротив друг друга, так что все у всех на виду». По тону письма я понял, что она выкарабкается! Немного стало веселее.
Каждый день меня возили попеременно ребята и Андрей в больницу. Чтобы она могла слушать своего любимого Доренко на р/станции «Русская служба новостей», я купил ей небольшой р/приемничек с цифровым дисплейчиком, каждый день писал на Компе письма-отчёты, печатал и привозил её любимые цветные фото. Её друзья и подруги по МГУ, её «жертвы», её и мои родственники и друзья постоянно справлялись о её состоянии. На 6-й день её перевели в палату и появилась возможность с ней видеться, наладилась постоянная
6-го ноября её выписали! Бледноватую, слабоватую, но с хорошим «тонусом». Это хорошо видно на фото, которое я сделал в конце ноября. Немного она осунулась – сказались 16 дней пребывания в малоподвижном состоянии. (На фото на руках у неё чудо-котёночек. Баська окотилась в начале ноября, и Юля попросила одного оставить – чудный малыш, комочек жизни, «он будет очень способствовать мне переживать ситуацию».
Когда её выписывали, я попросил врача в эпикризе написать о необходимости дальнейшего лечения в Кардиоцентре на ул. Анохина. (Это недалеко от Очакова. В этом центре проводят углубленное обследование, и при необходимости делают «стендирование» коронарных сосудов: через бедренную артерию вводят в закупоренный сосуд, питающий сердце, расширитель – махонькая платиновая спиралька. (Для московских инфарктников – бесплатно, процедура стоит 120 тысяч, платит Лужков. Все эти тонкости мне подсказал сосед по гаражу, к.м.н., действующий военный хирург). Такую запись врачиха сделала! Прощаясь, я подарил ей бутылку очень дорогого (1500р!) французского вина – приобретал, конечно, Вова – на работе у него есть такие возможности.
