И работа пошла. Юля занималась формированием контура самонаведения на базе известной нам ПР (далее шифр ХХХ) по работам в Алмазе. Я убедил перейти ко мне в Луч нескольких программистов и моделировщика-цифровика Володю Нефедова. Он захватил с собой из Алмаза всю программу модели блока БН (см. раздел 2.3.4.1) и у нас появились характеристики ПР, необходимые Юле для формирования контура. А мы с Бесединым сели за формирование облика всего комплекса «Тигр», как мы его зашифровали, исходя из энергетических возможностей локатора 5Н26 и подсветчика комплекса 5Н76. В общем, работа пошла. На «Тигр» работали большинство подразделений предприятия по нашим частным ТЗ.
Юля сделала приближенный аналитический просчет контура самонаведения, задавшись требуемы из условия поражения цели ошибками, и в результате появились требования к лазерной ГСН и к ракете в целом. Много вопросов было к оптическому обтекателю ГСН. Для создания модели ошибок ГСН я пригласил из Алмаза специалиста по этим вопросам – Розу Елину. Она профессионально закрыла эту часть работы. Ей очень не понравился Беседин и она через 2 месяца вернулась обратно в «Алмаз». В ЦАГИ (г. Жуковский) была организована продувка макета ГСН в баллистической трубе. Были получены ошибки ГСН за счет слоя уплотнения воздуха на обтекателе головки. Из Карагандинского «Каскада», с которым мне пришлось работать на Балхаше, ко мне прикомандировали нескольких программистов, которые совместно с Лебедевым и Нефедовым начали создавать программу модели контура самонаведения по алгоритмам, которые разработала Юля.
В 78 году облик комплекса «Тигр» был окончательно сформирован и создана математическая модель точного контура самонаведения, на которой в течение полугода был проведен цикл стохастического моделирования и получены результаты статистических оценок матожидания и дисперсии оценок промаха ПР, доказывающие возможность поражения баллистической цели противоракетой типа ХХХ с лазерным подсветом от комплекса 5Н76.
Характерная деталь была отмечена мной при контактах с предприятиями, подключенными по решению ВПК к работам по НИР по частным вопросам. Как только узнавали, что я из предприятия, где Генеральный конструктор Н. Д. Устинов, от меня отодвигались подальше. С чего бы это, я так и не догадался. Моя гипотеза: боялись связываться с сыном всемогущего министра обороны маршала Д.Ф. Устинова, члена ЦК.
В общем, работа была раскручена и шла в хорошем темпе.
Несколько раз я обращался к Шахонскому по поводу квартиры, и каждый раз были уговоры немного подождать.
В декабре 75 года кооперативный дом на Юго-Западе Москвы был построен. Мы с Юлей решили больше не ждать обещанной квартиры, и въехали в новую 2-х комнатную квартиру, определенную жеребьевкой, где и живем уже 33+ года – ул. Академика Бакулева, д. 6 кв. 45. Вскоре мы её обмыли. Отец, с моей помощью, сколотил две длинные лавки. Недостающие столы, стулья и посуду заняли у соседей. Народу было много. Приехал Сергей и брат Юли Мишка. С работы были Кутейников, Лебедев, Нефедов, зам. Шахонского Владилен Вячеславович Замышляев – капитан 1-го ранга в отставке.
В конце 79 года был написан многотомный отчет по НИР и Генеральский, первый, том отослан в 8-ое (лазерное) Управление Миноборонпром`а для получения заключения о выполнении работы. Примерно через месяц после отправки отчета меня вызвал Шахонский и сказал, чтобы я ехал в Управление по вопросу закрытия НИР по факту его выполнения. Это меня озадачило, почему он сам не едет? – по статусу должен был ехать или Устинов или он, в крайнем случае – Беседин.
Принял меня начальник Управления (ранг заместителя министра) – Петр Васильевич Зарубин. (
