Сказав, что надо задержать автобус, — добро, шофер дружок (Костя иногда любил подчеркнуть свою дружбу с рабочими парнями), он пошел вперед и все же крикнул: — Не торопись, здесь подъем, тебе тяжело.
Ася медленно взбиралась по тропе, придерживая, казалось, готовое выпрыгнуть и разбиться о камни сердце.
Он подсадил ее в автобус, болтал о каких-то посторонних вещах и, только прощаясь, впервые за это утро, близко заглянул ей в глаза И снова что-то дрогнуло в его лице, и он тихо сказал:
— Я вечером приду.
Когда стемнело, и она совсем уже потеряла надежду, что он придет на Костиной верандочке появился свет. Весь день она себя уговаривала, что должна окончательно помириться с Костей ради его спасения от приятелей-пьяниц, а в глубине души знала — Костя необходим ей самой, без него — пустыня.
Костя сидел на подоконнике и курил. Он обрадовался ее приходу. Объяснил, что задержался у старика.
— Поломочку приемника он инсценировал, — усмехнулся Костя, — это заметно было невооруженным глазом. Как бы между прочим, прочел лекцию о вреде алкоголя. Хитрющий старик.
— Он плохо выглядит.
— Врачи говорят: неизвестно, чем он там дышит, — помрачнел Костя.
Помолчали.
— Духотища ужасная. Пойдем искупаемся, — предложил Костя. — Если врачи тебе запрещают — посидишь, подышишь морем.
— Я без тебя ни разу к морю не ходила. — Не хотела, а вышло, будто пожаловалась. Деланно засмеялась, получилось еще хуже. Надо ли с Костей хитрить?! — Мне без тебя плохо было, — призналась Ася.
— Утешаешь? Ну ладно, не буду. У тебя есть большое полотенце, чтобы не сидеть на голых камнях?
Сонное море дышало глубоко и ровно. Береговая галька нагрелась за день. Сбросив босоножки, Ася вошла в море, к ногам прильнула теплая волна.
— Как хочется в воду, — вздохнула Ася.
Костя принялся уговаривать выкупаться. Чепуха, что нельзя. Противопоказано загорать, а купаться ему старик разрешал. Только сразу вытереться. Подумаешь, проблема — нет купальника. Можно зайти за камни и там раздеться. Ведь на пляже ни единой купающейся единицы. Да и кто ее в такой темени увидит. От Костиной хмурой сдержанности не осталось и следа. Он весел, даже чуточку лихорадочно весел.
Ася разделась за камнями и, осторожно ступая по гальке, пошла в море. Было страшновато лечь на воду, но сразу же обрела уверенность, море и впрямь держит, только надо ему помогать.
Крупными саженками подплыл Костя.
— Устанешь, возвращайся. Не бойся, я буду страховать.
Удивительно теплая, ласковая вода. Господи, как хорошо!
— Всё! — крикнул Костя. — Нельзя сразу много. Плывем обратно. Дыши ровнее. Не торопись. Не бойся. Я же рядом.
Скоро Ася стала задыхаться, испугалась и сильнее заработала руками.
— Здесь дно. Можешь встать! — скомандовал Костя.
Ася обрадовалась, она плыла из последних сил, хотела встать и поскользнулась на камне. Костя схватил ее за руку и помог подняться.
Они стояли лицом к лицу, взявшись за руки. Теплая вода легонько их покачивала.
— Устала? Почему ты так тяжело дышишь?
— Просто я отвыкла, немного голова кружится.
Костя одной рукой обхватил ее за плечи, другой под колени и пошел к берегу. Он нес ее бережно, глядя прямо перед собой.
К своему удивлению, Ася не испытывала ни стыда, ни негодования. Она обхватила его шею руками.
— Я люблю тебя.
— Еще раз скажи это.
— Я люблю тебя, Костя.
На берегу он так же бережно опустил ее на камни, накинул ей на плечи полотенце и ушел одеваться.
Они медленно поднимались в гору. Горячая и сильная рука Кости лежала у нее на плече. Перед крутым подъемом они останавливались. Костя притягивал ее к себе и целовал.
— Смотри, звезда за нами подглядывает.
— Она завидует нам, ей там одной плоховато.
— Одной всегда плохо.
— Теперь ты никогда не будешь одна — ты это знай. Слышишь!
Тишина спустилась с гор, утихомирила листву на деревьях, приглушила птиц, даже цикад заставила замолчать. Только море, извечное в своем непокое, шумно, с всплеском дышало у них за спиной.
