В первой отмечено: «…наградить санинструктора санитарной роты старшину Мазовка Н.Н. В период с 1 по 8 января 1944 г. в боях за населенный пункт Николаевка Витебской области вынес с поля боя 42 тяжелораненых и обеспечил своевременную эвакуацию раненых с переднего края…»
Он награжден медалью «За боевые заслуги», 26.12.1944 г. «…за неоднократное участие в боях с немецкими захватчиками и проявленную им личную храбрость и отвагу…». В наградном листе написали: «Старшина м/службы Мазовка Николай Николаевич будучи сан. инструктором 95 гв. стрелкового полка 31 гв. ст. дивизии 3-го Белорусского фронта. Принимал активное участие против немецких захватчиков с 22 июня 1941 года по 13 января 1945 года и в бою под Невской Дубровкой на Ленинградском фронте получил легкое ранение. Множественное осколочное ранение правой ягодицы. 21 марта 1944 года в бою под городом Витебск получил легкое ранение левой голени. 13.01.1945 г. – осколочное пулевое ранение правой голени в бою под г. Шталлупенен, Восточная Пруссия. За участие на фронте Отечественной войны и полученное тяжелое ранение достоин награждения медали «За боевые заслуги».
Впоследствии так же награждён медалями «За победу над Германией», 1945 год, «За оборону Ленинграда», 1947 год.
Демобилизован был отец по ранениям в ноябре 1945 года. В 1946 году, 26-летним студентом, опять приступил к учебе в 1 Ленинградском медицинском институте, закончил его с отличием в 1952 году по специальности врач-лечебник.
Имеет 32 опубликованные научные работы по вопросам индивидуальной дозиметрии и защиты при работе с источниками ионизирующих излучений, энзимопаталогии и изменений периферической крови при лучевой терапии. Работал в Центральном НИИ рентгено-радиологического института МЗ СССР (г. Ленинград), Калининском государственном медицинском институте. Это направление в медицине только начиналось развиваться, и отец стоял у его истоков. Закончил аспирантуру. Был врачом-преподавателем.
Воспитал двух дочерей: Викторию и Ольгу.
Город Ленинград стал для него родным и близким. Здесь были друзья по учебе, родные места, места боев. Когда приезжали в Ленинград, всегда водил нас, дочерей, на Пискаревское кладбище. Говорил: «Здесь лежат наши ребята, с которыми мы были вместе». Всю жизнь бережно относился к хлебу. Говорил, что в доме всегда должен быть хлеб, хоть половина буханки. В 90-е годы тяжело воспринимал частое отсутствие хлеба дома.
Долгое время в Калинине мы жили в коммунальной квартире, в одной комнате. Поэтому помню, что отец часто во сне плакал, даже кричал ночами. После войны трудно восстанавливалась психика. Ему очень долго снились бои.
Ранения на теле отца навсегда оставили память о войне. Он был очень веселым человеком и любил жизнь и людей.
Мама моя, Ольга Васильевна Крюкова, в 1910 году родилась в предместье Петербурга, семья жила в районе Ржевской площади. Отец, Пётр Дмитриевич Дмитриев, 1902 г. рождения, выходец со Псковщины, был кадровым военным, перед войной служил на Ржевском полигоне. На Ржевке, в клубе, устраивались танцы, там они и познакомились, поженились в 1926 г. Родилось у них три дочери.
Война застала нашу семью в Териоках (до 1948 г. так назывался Зеленогорск), где служил отец. Над нами часто пролетали самолеты, но не бомбили. Предполагали, что это были финские летчики, которые не хотели разрушать еще недавно принадлежавшие им дома. Фронт приближался – уже с передовой прибегали лошади без всадников, вероятно, убитых. Мы боялись прихода финнов, про которых говорили, что они зверствуют на своих бывших территориях.
В августе, наконец, началась эвакуация. Отец остался, для семей военных был подан товарный состав, и наша 30-летняя мамочка с четырьмя детьми (младшей Лиле было 2 года, мне 9 лет, Вале – 12, и была с нами племянница Лида, маму которой эвакуировали вместе с заводом) и престарелой бабушкой отправились в Горьковскую область. По дороге, не помню где, поезд бомбили. Машинист стал подавать тревожные гудки, которые мне запомнились на всю жизнь, настолько они были страшными и пронзительными. Вдоль вагонов пробежал человек с криком: «Все из вагонов в лес!» Мама сказала: «Будь, что будет – нам до леса не добежать…» И мы остались в вагоне. Бабушка все время молилась. Слава Богу, нас не разбомбили, и мы благополучно приехали на станцию Шахунья.
