Обволакивающие стопы дорожки ковров по-прежнему скрывали неосторожные, чуть торопливые звуки шагов, в прозрачном, кажется даже здесь, так высоко над землей, пахнущем кровью, потом и боем воздухе витали небольшие, клубящиеся облачка ало-розовой, с лиловыми всполохами пыли, подсвеченные льющимся из окон светом догорающего заката. Укрепленные на толстых, безмолвных стенах поблескивали старые, выцветшие от солнца и времени, и новые, еще яркие, пахнущие дальними странами и пропитанные соленой морской водой поверженные знамена врагов королевства. Подпоясанные золотыми жгутами, застыли стройными колоннами бархатистые полотна портьер. Кругом: холод и грубость камня, сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь хлесткими ударами царящего за окнами беспокойного ветра, шорохами их сбивчивого дыхания и движения.
Они шли, все удаляясь от зияющего темнотой колодца лестницы, настороженно осматриваясь и оглядываясь, призраками перемещаясь в пустоте коридора, неизбежно приближаясь к закрытым, вероятно, наглухо створкам дверей.
И тут учитель вдруг остановился.
Митар верной тенью скользнул вперед, а Вала, молниеносно развернувшись на каблуках сапог, прикрыла их спины. Ее кожаный плащ черной, блестящей волной взлетел в воздух, в руке вспыхнуло подготовленное заранее заклинание, а в неведомую пустоту предупредительно и грозно направилось тонкое лезвие шпаги. Однако в этом не было необходимости.
Где-то там, около дверей, раздался внезапный гулкий шорох, а затем и звук одинокого, разлетающегося осколками эха слова, фамилии.
Ее рука чуть дрогнула. Она знала этот голос.
Он знал этот голос.
Браза… Ты мне и нужен…
Кулаки Митара непроизвольно сжались, толстая кожа перчаток жалобно скрипнула, яркие темно-серые глаза полыхнули холодным, жаждущим мести огнем. Он собирался взмахнуть рукой… Но тут цепкие, ловкие пальцы учителя вдруг с неожиданной силой, оглушающей болью впились в беззащитную мягкость его плеча. Заклинание погасло, рука, безвольно повиснув, опустилась, ударившись о напряженные бедра. Ровно секунда. И Митар понял, что не способен двигаться.
Нердан Йорман как ни в чем не бывало, изящно шагнув, выступил вперед из-за широкой спины собственного нейтрализованного защитника. Краем уха Митар услышал, как развернулась к ним лицом Вала, он отчаянно попытался вызвать ее по безмолвной речи, однако не смог сделать даже этого.
Лозар кивнул. Нердан Йорман, чуть помедлив, кивнул в ответ. Они, не отрываясь опасливо, настороженно, испытующе, словно два готовящихся к схватке тигра, синхронно, зеркально переступающие мягкими, упругими, сильными лапами, очерчивая воображаемый контур круга арены будущего боя, молча смотрели в глаза друг другу.
Наконец произнесли сухие, бледные губы учителя.
Лозар медленно свел вместе морщинистые, бледные руки, соединив их ладонями и опустив вниз длинные, худые пальцы, на долю секунды задержав на фигуре Митара любопытный, внимательный, заинтересованный взгляд.
Его лицо превратилось в восковую маску зеленовато-серую, с яркими темно-красными пятнами на щеках и лбу, а тело слегка вздрагивало, будто слова доставляли ему неимоверную боль, однако он продолжал, все также уверенно и невозмутимо.
Учитель молчал.
В мыслях Митара горячей, бушующей волной поднимала ненависть, гнев, досада и злость.
Мирдан соан, да как он вообще смеет просить о таком! После, после…
Его кровь словно кипела, он задыхался от переполняющих его чувств, но, браза, не мог пошевелиться!
А учитель лишь молчал…
Сквозь прозрачную завесу стекла между ними промелькнул яркий луч заходящего, уже почти скрывшегося за горизонтом солнца.
Руки Лозара раздвинулись, темные створки двери за его спиной легко дрогнули и с едва слышимым, сдавленным стуком окончательно соединились друг с другом, эхом собственного движения заставив пошатнуться древние стены замка.
Лозар устало выдохнул, его глаза грозно сверкнули в густых тенях нависших век. Дверь старых королей вновь за долгие арки стала неприступной.
Все! Теперь им так просто не зайти туда.
