Жизнь по понятиям полностью

И действительно, очень многие современные писатели, особенно работающие в сфере массовой и миддл-словесности, этого умонастроения не только не скрывают, но и кладут его в основу своего авторского месседжа, своих сюжетно-тематических построений. И то, что у Вячеслава Рыбакова в романе «На следующий год в Москве» или у Кирилла Бенедиктова в романе «Война за “Асгард”» еще совсем недавно воспринималось как шокирующая сюжетно-смысловая неожиданность, как смелое предупреждение о неисключенной опасности, стало общим местом у их последователей. Достаточно отметить, что только в 2005 году вышло четыре романа-антиутопии («Пленных не брать» Виктора Бурцева, «Московский лабиринт» Олега Кулагина, «Татарский удар» Шамиля Идиатуллина, «Омега» Андрея Валентинова), где описывается оккупация России (или Украины) силами НАТО. Причем понятно, что, – как говорит Антон Первушин, – «положительных героев с той стороны бруствера нет и быть не может», а «весь мир за пределами Российской Федерации населен одними уродами».

Так обстоит дело в фантастике, где возникло даже особое направление (его назвали либерпанком), эксплуатирующее мотивы национального унижения и национальной амбициозности россиян. Но так же, если еще не круче, разворачиваются и сходные процессы в сугубо масскультовых боевиках о войне на Балканах и на Кавказе или о борьбе с терроризмом и о деятельности наших доблестных спецслужб, как в старину, обезвреживающих бессчетных шпионов и диверсантов. Читая романы Дмитрия Черкасова, Максима Калашникова, иных многих, отчетливо видишь, как вновь и вновь воспроизводится ситуация осажденной крепости, как в очередной раз устанавливается синонимическая связь между понятиями «чужой» и «чуждый», априорно «враждебный», как оживает давно, казалось бы, забытое чувство национальной гордыни и национального превосходства – хотя бы только морального. И становится ясно, что только отсутствие какого бы то ни было пиара, какого бы то ни было внимания со стороны квалифицированного читательского меньшинства, критики, средств массовой информации лишает наиболее яркие книги такого типа возможности превратиться в бестселлеры – по образцу ставшего культовым фильма Алексея Балабанова «Брат-2».

Разумеется, антиамериканский, антиглобалистский, антилиберальный импульсы рождаются не совсем уж на пустом месте – геополитическая практика сначала Билла Клинтона, а затем и Джорджа Буша-младшего, навязавших Соединенным Штатам роль «мирового жандарма-демократизатора», держит в напряжении отнюдь не только народы стран-изгоев, но и миллионы европейцев. Здесь спору нет, и нет, следовательно, оснований полагать, что волна антиамериканизма схлынет сама собою. Другой вопрос: надо ли средствами искусства вздымать эту волну и насколько на пользу нашим соотечественникам пойдет жизнь в состоянии para bellum, которую как единственно возможную версию исторической судьбы России со все большей и большей последовательностью предлагают нам творцы антиамериканских и антиглобалистских ужастиков?

См. ИДЕЙНОСТЬ И ТЕНДЕНЦИОЗНОСТЬ; ИМПЕРСКОЕ СОЗНАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ; ЛИБЕРПАНК; МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА; ПАТРИОТЫ И ДЕМОКРАТЫ В ЛИТЕРАТУРЕ; ЭСХАТОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ