Она спиной вперед вышла из ванной и так же, не поворачиваясь, добралась до входной двери. Стены почему-то то съезжались, то разъезжались, и было очень холодно. Даша спустилась вниз по лестнице, удивляясь, почему качаются ступеньки, и в самом низу столкнулась с Левой, поднимавшимся ей навстречу.
– Лева, – сказала она, пошатываясь, – там Алину убили.
Шершавая стена начала падать прямо на нее, и Даша потеряла сознание.
– Расскажите еще раз, как вы обнаружили тело, – молодой турок напротив нее говорил по-русски почти без акцента.
«Я должна сдерживаться».
– Я уже рассказала вам два раза. Я зашла в комнату, поискала фен, пошла за ним в ванную и увидела…
– Что вы увидели в ванной?
– Тело Алины, – с трудом выговорила Даша.
– Как оно лежало?
«Я должна сдерживаться».
– Я уже рассказала вам, как оно лежало. Я не трогала в комнате ничего.
– Неужели? А провод?
– Да, я выдернула провод из розетки. Я просто забыла.
– Может быть, вы еще что-нибудь забыли?
«Я должна сдерживаться…»
В той же комнате, в которой накануне они разговаривали с полицейским о краже кулона с опалом, сегодня собралось гораздо больше представителей турецких правоохранительных органов. Два полицейских, сменяя друг друга, словно сговорившись, задавали Даше одинаковые вопросы, не глядя на нее, а молодой переводчик, наоборот, не сводил глаз с ее бледного лица. Время от времени в комнату заходили еще какие-то люди, сообщали о чем-то полицейским, а один раз Даша увидела за дверью взволнованное лицо хозяина отеля. Ее расспрашивали всего около часа, но ей казалось, что прошло не меньше пяти. Она не понимала, зачем нужно задавать одни и те же вопросы по многу раз, но, когда она пыталась возмутиться, полицейский, весь заросший волосами так, что они торчали даже из носа, посоветовал ей отвечать на все вопросы в прекрасной комнате отеля, пока ее не отвезли в полицию за отказ предоставлять информацию правоохранительным органам.
– Уверяю вас, – журчал голос переводчика, – что в нашем участке вам понравится гораздо меньше.
Разговаривая, турок-полицейский морщил нос так, что черные жесткие волосы шевелились. Дашу затошнило.
– Мне надо в туалет, – сказала она, еле сдерживаясь.
– Подождите, – безразлично ответил переводчик, даже не переведя ее слова.
– Мне надо в туалет. Мне плохо, – повторила она.
На нее не обратили ни малейшего внимания. Только переводчик смотрел с любопытством, словно ожидая, на сколько еще хватит эту глупую русскую туристку.
Даша почувствовала, что больше не сможет сдерживаться. «Не сметь! – приказала она себе. – Не сметь!» Она и сама не могла бы объяснить, что именно не сметь, но от мысленного приказа словно появились силы.
– Я последний раз говорю вам: мне нужно в туалет! – Даша встала со стула и решительно пошла к двери. Стоявший у порога турок в форме преградил ей путь, но за Дашиной спиной полицейский что-то сказал, окружающие расхохотались, и охранник, ухмыляясь, отодвинулся в сторону. Отодвинулся ровно настолько, чтобы Даше пришлось вплотную протискиваться между ним и дверью.
«Если я его сейчас не заставлю отойти, они будут издеваться надо мной все время, – поняла Даша. – Я для них просто развлечение. Нужно заставить его отойти».
Она подняла голову, посмотрела прямо в большие черные глаза навыкате, по белкам которых пробегала красная сеточка, и тихо, но внятно произнесла:
– Подвинься.
Охранник не отреагировал.
– Подвинься! – приказала Даша, всей душой ненавидя это наглое, здоровое животное. Руки у нее задрожали, и она изо всей силы сжала их в кулаки. Сзади выжидающе молчали, и она спиной ощущала на себе взгляды.
– Если ты сейчас же не подвинешься, я скажу своему мужу, и он тебя убьет.
Даша понимала, что угроза абсолютно бессмысленна. Более глупую фразу сложно было придумать. Господи, он же не понимает по-русски! Охранник стоял, не двигаясь, но внезапно Даша услышала голос переводчика. Он коротко сказал что-то, и охранник, не глядя на нее, отодвинулся от двери. Стараясь идти медленно и спокойно, Даша прошла мимо него, по коридору добрела до туалета и так же медленно открыла дверь. Она не успела добежать до унитаза, и ее стошнило прямо на голубой с цветочками кафельный пол.
Она долго умывалась, полоскала рот, и все равно во рту оставался отвратительный привкус. Умывшись, Даша бросила взгляд в зеркало, и ей показалось, что на нее смотрит кто-то другой. Бледные губы этого существа были крепко сжаты и почти неразличимы, вокруг темно-серых глаз залегли сиреневатые тени, а само лицо приобрело оттенок, близкий к серому. Цвет тела испуганной нимфы, вспомнила Даша. В дверь бесцеремонно постучали, и она поняла, что таким ненавязчивым образом ей предлагают продолжить беседу.
