- Наш хозяин был увлечённым магом, моя лина. - женщина развернулась к плите, что-то помешивая на сковороде. В котелке уже пробулькивало варево. - Он часто пропадал в магистратуре, всё что-то изучая и изобретая. Жил там же - у него была своя комната выделена для этого. В столице, на моей памяти, бывал дважды. Оба раза уезжал этим же днём, не задерживаясь на ночь.
- Думаете, он просто забыл про них?
- Кто знает, лина Хелен, кто знает...
- И как некстати, что их нельзя было продать. - я поморщилась. В земную свою жизнь нам приходилось жить в маленьком домике. Денег катастрофически не хватало даже на продукты, не говоря уже чтобы починить крышу, поменять гнилые окна на пластик, или возвести пристрой. И сейчас, глядя на то что в этих строениях могли бы всё это время жить люди, а они просто простаивали позабытые... Нет слов просто!
- А почему нельзя?
- Они часть наследства. Так же как титул и земли. Передаются по наследству.
- Вот, поешьте. Мужа я уже накормила, так что можно и второй дом посмотреть.
- Не видели Хельгу?
- Она побежала к себе и хотела зайти за маленьким лином. Скорее всего вы с ней просто разминулись.
- Я проверю, лита Даста, и мы сразу вернёмся обедать.
- Ох, моя лина, ни минутки покоя у вас нет! Первый раз встречаю такую аристократку, которая настолько занята своим ребёнком и делами хозяйства!
- Ничего. Вот пройдёт немного времени, и я стану ленивой старой курицей... - засмеялась.
- Сомневаюсь, моя лина. Вы не такая.
У основания лестницы я столкнулась с клубком из моего ребёнка и розовой собаки. Они хохотали и повизгивали от восторга - кто как мог выражал удовольствие.
- Простите! Простите, моя лина! - наверху стояла бледная как полотно Хельга. Глаза девушки начали уже заволакивать пелена слёз. - Я не успела, и... Они упали!
Я глубоко вздохнула. Видно я пропустила момент своего инфаркта. Или инсульта. Дети, видно, скатившиеся с лестницы, всё ещё продолжали веселиться, не торопясь расцепляться: Лёшка шекотал щенка где-то в раоне рёбер, а животное в ответ повизгивало и легко и небольно прихватывало его за куда доставало. Помощь в данный момент требовалась только их няне, всё ещё переживающей, стоя на верху.
- Хельга, спускайся.
- Слушаюсь, лина Хелен. - она опустила голову и смиренно сошла вниз. На меня она так и не посмотрела.
- Что ты думаешь обо всём этом?
- Что я уволена.
- Да... - я замолчала, подбирая слова, и напугала этим её ещё больше. Плечики опустились, пальцы стискивают ткань передничка. Подрагивают. - Заяц? - позвала я сына.
- Ну что ещё? - засопел он, но дурачиться перестал.
- А ты что думаешь об этом?
- О чём?
- О том, что вы упали.
- Ну мы же нечаянно!
- Знаешь, - присела перед ним на корточки. - Хельга тебе друг.
- Да. Она хорошая. Играет со мной.
- Вооот... И мне она нравится. Но она присматривает за тобой. За вами обоими со щенком...
- Её зовут Мольти!
- Хорошо, пусть будет Мольти. - согласилась с ним. - Так вот, Хельга свои обязанности не выполнила. Ты мог ушибиться или пораниться. Или Мольти... Я должна уволить её, сын.
- Но она же сможет с нами играть дальше?
- Нет, зайка. Она уйдёт навсегда.
- Почему?! Она обиделась?! Но я ничего ей не делал..!
- Ты так думаешь?
- Да! Она хорошая!
- Знаешь, она не досмотрела за тобой и Мольти. Ты упал. И поэтому я больше не могу допустить чтобы она была с тобой. Я не доверяю ей.
- Но мы же случайно! - на глаза ребёнка навернулись слёзы. Но сдаваться я не собиралась. Иначе это всё будет повторяться.
- Значит это твоя вина в том что она уйдёт. Это ты не подумал ни о ком. Даже о Мольти. А ведь она могла упасть и сломать себе лапку.
- До крови..?! - сын ужаснулся.
- Да, заяц мой, до крови. Так что ты об этом думаешь теперь?
- Я виноват... - он повесил голову и захлюпал носом, крепко-крепко обнял свою Мольти, тут же оказавшуюся рядом. Зато Хельга решила сторонкой проскользнуть, пряча лицо. Ага, сейчас..!
- Встала рядом со мной! - зашипела ей, поймав за руку. Та только угукнула и не лучше моего сына хлюпнула носом.
Я терпеливо продолжала ждать, играя на нервах всех присутствующих, включая саму себя. Материнское сердце ныло, просясь обнять любимого непоседу, пожалеть, стиснуть в объятиях и целовать макушку, мокрые щёки, лоб, носик. Но я держалась, изображая статую. Это урок - да, жестокий, жесткий, на психике. Но он о жизни и об ответственности. Пусть он и сам не понял сейчас чему научится, но это будет в нём заложено мною.
- Мам? - сын оторвался от своей кошки, взглянул виновато на меня, потом на Хельгу. - Можно Хельга останется с нами? Я не буду больше так себя вести!
- Что именно ты не будешь?
- Это я виноват. Хельга ни при чём... - я поняла, что малыш не может найти слов, поэтому помогла ему:
- Ты берёшь на себя ответственность за Мольти и за себя? И я могу дальше доверять играть с вами Хельге?
- Да-да! - он радостно закивал.
- И если вдруг кто-то из вас поранится, виноват будешь в этом ты, правильно? Иначе я всё же уволю Хельгу. И, наверное, отправлю Мольти более хорошему хозяину...