Сын выбрал себе комнату, наконец, чем меня весьма озадачил. Нет, не самим фактом выбора (хотя и им тоже), а расположением. Помещение, чего у него было не отнять, было замечательным: тут не было обоев, как принято везде. Стены были просто покрашены толи белой, толи молочно кремовой краской. А уж по ним чего только не было нарисовано: и разноцветные бабочки, и удивительные сказочные цветы, и какие-то незнакомые мне насекомые, и раскидистые деревья с животными, и птицы, парящие над горными вершинами, и многое-многое другое. Но вместе с тем оно находилось в противоположной части особняка, нежели моя спальня.
Позднее я всё же поняла, что комната принадлежала кому-то из родственников лина Николо. Она не могла принадлежать его дочери, из-за несостыковок в датах смерти девушки и запустения этого дома, но теперь легко можно было проследить любовь к рисованию у юной Дит наследственностью.
Внутри, насколько это позволяла роспись, отмыли. Установили кровать, развесили лёгкие шторы и постелили небольшие коврики по всему полу - всё же их легче убирать после непоседливого ребёнка и его творчества, чем огромный пушистый ковёр, который всё равно ребёнком оценен не будет. За то горничные сразу увидели плюсы.
Всю первую половину дня мы убили на придание уюта и комфорта для детей. Обед состоял из лёгкого бульона и тушёных овощей, дикие заросли которых так кстати нашла Мольти. Вообще иной раз становилось не по себе от ума, наполняющего взгляд этого пса. Не знаю как, но нужно обязательно выяснить что это за животное. И животное ли вообще...
После обеда сын повёл меня показывать где именно они нашли овощи, и я в очередной раз скривилась неухоженностью прилегающей к дому территории. Даже садом это назвать язык не поворачивался.
Я вздохнула и отправила детей в дом. Стоило попробовать навести тут порядок. Тем более на что мне магия, если я буду заставлять подчинённых ещё и тут горбатится? Хватает того, что я их накормить не могу даже, как полагается!
Наверное, здесь ещё и чувство вины примешалось, но уйти я себя заставить не смогла. Что-то зудело под кожей, просясь наружу и не давая покоя. Те, кто не может лечь спать не прибрав кухню и ванную, меня поймут...
Я встала, нахмурилась, потом махнула рукой, смахивая нетерпеливым жестом сухую корявую ветку куда-то. Куда, - точно не знаю. Может она и образовалась где-то ещё в этом мире, или исчезла в подпространстве. Даже представила себе как ни с того, ни с сего куда-нибудь к качевым аборигенам степи выпадает такой вот подарочек. А они радуются, прыгают - дрова нашлись чтобы пойманную козу зажарить!
А чем я сама хуже? Ладно у литы Дасты плита от магического накопителя работает, а для каминов-то необходимы простые обычные дрова. Поэтому последующий сушняк рачительно превращался в дровишки, и укладывался в поленичку за домом. Потом найду сарайчик и перенесу их туда.
Далее последовала очередь диких и не вписывающихся в гармоничную картину деревьев, кустарников, сорной травы, да и обычная была уменьшена до уровня газона.
Проступили, наконец, бордюрные камни, клумбы, пара скамеек и даже небольшой фонтанчик, с фигурой ребёнка, поднявшего над головой кувшин, спасая от наглого кота, пытающегося достать или выпросить содержимое.
Я умилилась.
- Боги, как давно я не видела их... - я вздрогнула и обернулась на голос поварихи. Женщина стояла чуть в стороне и расстроганно рассматривала какие-то неказистые деревья, высаженные то тут, то там в центре клумб.
- Кого? - осторожно спросила, не замечая причины для такого восторга.
- Халиции... - сказала она. Но мне это ни о чём не сказало. В книгах по флоре я не встречала этого названия.
- Не припомню такого названия, лита Даста. - спросила я снова осторожно.
- Да, наверняка в ваше поколение их уже и не было. - она стёрла набежавшую слезу в уголке глаза и продолжила - Я совсем девчонкой была сопливой... И как все девчонки любила всё красивое и прекрасное. И не утерпела - влезла в сад линов, живших не так далеко от нас. Там росли такие красивые Филинимусы: яркие, бордовые. И голубые Мориниумы... Там меня и поймал мой Хопф... А потом нарвал цветов прямо с хозяйской клумбы и все мне всучил. Но красивые бутоны уже не радовали глаз - мне, пойманной в чужом саду как последняя воровка, было стыдно. Я помню, как руки мои разжались, ароматное разноцветное облако осыпалось к моим ногам и я побежала. Хопф догнал немя уже у самого дома. И протянул это чудо...
Женщина ненадолго замолчала, вновь погрузившись в свои мысли. Я не торопила. Почему-то от чужой истории любви стало горько. Защипало нос и глаза, пришлось сглотнуть комок, застрявший в горле.
- Они такие огромные! - восторженно вздохнула лита Даста. Растопырила пальцы, показывая окружность не менее тридцати сантиметров в диаметре. - И бледно-бледно-розовые. Такой трогательный цветок. Только ножки нет совершенно, ведь они расцветают прямо на стволах этих деревьев...
- А почему их нет теперь?
- Уничтожены. Все.