В общем, соглашения достигнуто не было. Хваленов и Дьяконов уехали, обещав еще подумать. Все эти разговоры шли на уровне не выше главного технолога и начальника инструментального цеха. Ни директор, ни главный инженер в них не участвовали. Но, конечно, им было доложено о посещении начальства из совнархоза.
Через несколько дней произошло необычайное событие: в инструментальный цех пришли директор и главный инженер! Они прошли к начальнику цеха и вскоре вызвали меня. Состоялось совещание, во время которого руководители механических цехов приложили все силы, чтобы отбиться от такой напасти, как серийное изготовление метчиков-протяжек. Все в один голос высказались против.
Сперва я подумал, что директор хочет «подвести базу общественного мнения», чтобы со спокойной совестью отпихнуться от моего изобретения. Но оказалось, я ошибался. Директор закончил совещание так:
— Мы не можем согласиться на серийный выпуск метчиков-протяжек на нашем заводе, но я поговорю в совнархозе СССР и думаю, что общими усилиями мы подберем завод, который их будет делать для всех, без ущерба для своей программы!
Несколько месяцев подряд я надоедал телефонными звонками Хваленову и Дьяконову. Но что же сделаешь? Каждый изобретатель знает, каким настойчивым надо быть, чтобы добиться массового изготовления изобретенного изделия.
Видимо, я родился в сорочке! Через полгода услышал в трубку обнадеживающие слова Хваленова: «С вашим инструментом вопрос решен. Вы можете зайти ко мне и получить рекламный проспект на метчик-протяжку, а заодно и познакомиться с главным инженером завода-изготовителя, он как раз сегодня у меня».
В совнархоз я летел как на крыльях. Николай Кузьмич представил меня невысокому, очень спокойному человеку с усталыми глазами:
— Вот познакомьтесь — Сергей Андреевич Самохвалов, главный инженер Свердловского инструментального завода (СИЗ), который будет делать ваши метчики-протяжки.
На лице главного инженера СИЗа я не заметил энтузиазма от такого задания, но это меня не тревожило: был уверен, что, раз совнархоз решил, задание будет выполнено.
— Вот что, Николай Кузьмич, — сказал Самохвалов, — у меня есть одна просьба: пока мы будем осваивать новый инструмент, автор будет нужен у нас на заводе.
Хваленов заверил, что я буду на Свердловском заводе, когда он потребует. Затем Николай Кузьмич вручил мне пачку красочных рекламных проспектов, в которых сухим техническим языком были описаны преимущества метчиков-протяжек, повышающих производительность труда токаря до 30 раз, и давалась краткая характеристика. В графе «Заводы-изготовители» стояло: СИЗ и наш завод — для московских заводов. Значит, совсем отбояриться от моего инструмента нашему заводу не удалось, его все-таки обязали изготовлять метчики-протяжки по заказам московских предприятий, а СИЗ был обязан делать для всех машиностроительных заводов страны.
Это была моя первая победа на поприще изобретателя. У нас в совете новаторов говорили:
— Изобрести сейчас что-то принципиально новое очень трудно, но это все же наиболее легкая половина дела. Вторая половина — добиться массового внедрения своего изобретения — самая трудная.
Казалось, что я близок к осуществлению этой второй, наиболее трудной половины дела.
Через месяц меня вызвал к себе наш директор.
— Тебя вызывают в Свердловск, — сказал он. — СИЗ берет на себя изготовление метчиков-протяжек, и ты им нужен для консультации. Сколько тебе нужно дней на это дело?
— Десять дней, — ответил я, полагая, что он сократит этот срок до недели.
Я знал, с какой неохотой обычно отпускали меня каждый раз в командировки.
Я напишу тебе 20 дней, и давай лети самолетом туда и обратно! — сказал директор.
Видимо, он был доволен, что с него свалилась эта напасть и что кто-то другой теперь будет маяться с освоением производства нового инструмента.
…На Свердловском инструментальном заводе меня встретил главный технолог Марк Абрамович Шлеймович.
— У нас не получаются ваши метчики-протяжки. Либо они вообще не режут, либо просто ломаются. Мы уже заявили в техническое управление своего совнархоза, что отказываемся от этого инструмента.
Мне показали кучу брака метчиков-протяжек, по 200-300 штук одного размера. Сперва меня это поразило как громом. Во-первых, со всеми накладными расходами одна метчик-протяжка размером 36×6 стоила 22 рубля; во-вторых, они делались из дорогой быстрорежущей стали Р-18.
Каждый изобретатель, будь он академик или рабочий, должен быть еще и экономистом. Огромная сумма убытков, в которых я чувствовал себя в какой-то степени повинным, сильно удручила меня. Но оказалось, что по масштабам инструментального завода, выпускающего инструменты не десятками, а тысячами штук, этот убыток незначителен. Как я понял, руководителей завода убыток совсем не беспокоил, они просто искали зацепку, чтобы отказаться от дальнейшего производства нового инструмента.
