Пока я пыталась вспомнить, какое у них там с Зерой открытие (какое из многих?) и что они конкретно испытывали, Рен переместился, заглядывая мне в глаза. И от этого взгляда все мысли рассыпались как порванные бусы. Сейчас наш домашний паразит выглядел несколько иначе. Убрал ненужную ему бородку, сделал короткими черные волосы и слегка добавил загара на кожу. Хотя это могло случиться и без его желания — в лаборатории они вполне могли поджечь его бороду или волосы, а то и все вместе. Парочка экспериментаторов вытворяла много чего…
А вот глаза… Я не помнила, какого цвета были его глаза при первой нашей встрече. Признаться честно, тогда, ковыряясь в телах несчастных драконов и виверн, мне было глубоко плевать, что он там за паразит и какие у него глаза. Сейчас же они были черными, как сама ночь. Смотреть в них означало погрузиться во что-то такое глубинное, чужое, далекое, нереальное… очень отличное от всего того, что привычно и нормально для меня.
Мне показалось, что я ныряю в космос. В самые глубины чужой силы, мощи, чего-то нереального. А позже пришло понимание. Это — его сила. Та самая первобытная мощь, скрытая уже не в паразите, а в сверхе-разрушителе. Паразиты — это те самые межмировые медузы. А Рен уже не паразит. Он сверх, самый натуральный взрослый сверх-разрушитель, хотя предпочитает создавать и изобретать, а не уничтожать что-либо.
Как есть сверхи-создатели, так есть и сверхи-разрушители. Все имеет свою полярность. Добро и зло. Свет и тьма. Сила и слабость. Создание и разрушение. Все это есть и должно быть. И именно таким, какое оно есть. И все должно быть в равновесии, чтобы не нарушать мировой порядок. Раз появилось так много разрушителей, значит, они для чего-то нужны. Они должны уничтожить то, что пришло в негодность. Или же заставить нас это исправить.
Я только начала вспоминать о его изобретении, которое как раз и могло нарушить мировое равновесие — тот самый преобразователь разумных или как они его там назвали. Но додумать эти мысли мне уже было не суждено. Моих губ коснулись теплые влажные губы. Не Шиэс. Рен. И вот какого черта?
— Стоп! — я уперлась ладонями в плечи сверха, стараясь его удержать на расстоянии. Не хватало только мне тут повторить прошлый опыт.
Рен отстранился, рассматривая нас обеих как очередные плоды своего эксперимента — с любопытством и некоей толикой недоверия.
— Я понимаю, что ты с нами всеми связан и эта чертова связь долбится в твой мозг, — я старалась не обидеть его, но как сказать так, чтобы это не было обидно? — Но и ты пойми… Мы просто не хотели, чтобы ты умер. И этот проклятый ритуал был всего лишь способом сохранить тебе жизнь. А теперь ты будешь чувствовать все то, что чувствуем мы. Согласна, это неприятно…
— Почему неприятно? Это интересный феномен… Неплохо бы его исследовать, — Рен задумчиво потер подбородок. Я поморщилась — не хватало еще и здесь стать подопытным кроликом. Шиэс успокаивающе погладила меня по спине.
— Давай как-нибудь потом… Когда все устаканится, — я поморщилась, представляя, что этим «потом» меня будут донимать через день. Если не забудут и не погонятся за новыми исследованиями и изобретениями. А то у меня на «потом» уже столько всего отложено… Чего только стоит та самая суккуба с должком… Боги, боги, куда бы закопаться?
Нарушил нашу идиллию Висс, решивший сегодня побыть примерным «котиком» и пожелавший получить свою порцию ласки. Увы, у меня настроение уже упало ниже плинтуса, а трое на одного как-то нечестно, на мой взгляд. К тому же, все эти телячьи нежности легко учует вся остальная драконья шобла… Как бы не было повтора той приснопамятной оргии. Не то, чтобы это неприятно, но… черт побери, это не мои чувства. И не их родные. Это лишь зеркалка, которая ходит по головам всего семейства, передаваясь от одного другому, как зараза. И как эту «заразу» изжить, я понятия не имею. А беда еще и в том, что мы уже столько крови друг друга выпили, что стали уже практически неразделимыми. И то, что Рену просто интересно, а Виссу кажется легкой игрой, мне треплет нервы. Настоящих нервов у меня, разумеется, нет, но почему все так раздражает?
