Ланч прошел довольно неплохо, хотя Альфи был так возбужден по поводу предстоящего праздника, что едва мог усидеть на месте, а мама обращала слишком много внимания на Стеллу, что заставляло Джима нервничать. Он взял с меня обещание, что я не допущу, чтобы она начала рассказывать свои любимые истории из его детства, особенно ту, когда ему было пять лет, и кое-что застряло в молнии его шортиков. Я сделала все, что могла, но мама все-таки ухитрилась припомнить, как он плясал на лужайке совершенно голый, если не считать полос угля и губной помады, а также перьев в волосах, когда пришла женщина из фирмы Avon. Прежде, чем ее понесло, я призналась, что всегда хотела бирюзовую сумку на молнии, как у дамы из Avon, полную блеска для губ и лосьона для тела, и мы перешли к теме сумочек. Мама и папа привезли Альфи первый в его жизни велосипед с двумя дополнительными колесиками по бокам, которые папа приделал, и пожарный колокольчик. Альфи все это очень понравилось, и нам пришлось ходить за ним вверх-вниз по улице, пока он носился на велосипеде, как фурия, и беспрестанно звонил в свой новый колокольчик. А потом папа отправился поиграть в гольф, пока мы загружали в мою машину еду для вечеринки — хрустящий картофель и сосиски на палочках. Еще я испекла несколько кексов, которые выглядели немного плоскими, но, уверена, никто не обратит на это внимания. Я попыталась проявить чудеса кулинарной фантазии и использовала сиреневую глазурь, но у меня получилось нечто грязно-фиолетовое, и смотрелось довольно страшновато. Я прилепила на кексы множество серебряных шариков, но это не очень-то помогло. Мама наделала кучу мини-сосисок в булочках и немного сыра на палочках с ананасами, потому что, сказала она, мы их очень любили, когда были маленькими. Честно говоря, я припоминаю, что всегда считала ананасы гадостью, но, надеюсь, Альфи они понравятся больше, а то он вполне может выкинуть их у Молли на ковер, когда решит, что его никто не видит.
К тому времени, как мы, наконец, добрались до Молли и принялись разгружать еду, дети уже начали прибывать. Приехала Дорин, и ей поручили присматривать за тем, чтобы подарки лежали в разных кучках, и никто их не открывал, пока мы накрываем на стол и пытаемся придумать, что же делать с желе, которое не совсем застыло. Молли сказала, что Дэн дуется на нее, потому что они поссорились: она забыла купить свечи для торта. Дэну пришлось выходить, и он пропадал целую вечность, потому что решил отправиться в супермаркет и купить специальные свечи. В результате Молли почти два часа провела наедине с Дорин. Они до сих пор не разговаривали, и Дорин, признаться, была в восторге.
Дэн с Джимом вышли из дома, чтобы попытаться заставить детей не прыгать из надувного замка в соседний сад. А потом Эзра выпустил цыплят, и еще явились Фрэнк, Билл и Эльзи с маленькими подарками, что было очень мило с их стороны. Они остались на чашечку чая с кексом и были так вежливы, что не стали спрашивать, какого черта я полила кексы глазурью такого дикого цвета. Но вскоре пошел дождь, дети завизжали и наперегонки бросились в дом. Мы рассадили их по местам и стали распаковывать подарки с помощью игры «передай сверток», а Стелла обнаружила настоящий талант включать и выключать сиди-плейер в нужный момент, чтобы каждый ребенок успел сорвать газету с коробки. Молли за каким-то чертом положила в каждый подарок свистульку, так что Дорин поднялась наверх, сославшись на головную боль. Дэн пришел на кухню и спросил, должен ли он отнести ей чашечку чая, или Молли предпочтет сделать это сама, потому что он, разумеется, сделает что-нибудь не так, или провозится слишком долго.
— Ну, хватит, Дэн, просто налей старой кошелке чашку чая.
— Не забывайся, ты говоришь о моей матери.
— Знаю.
— Она услышит.
— Нет, не услышит сквозь весь этот шум.
Я попыталась пересыпать чипсы в тарелку, но она оказалась слишком мелкой. Дэн дотянулся до шкафа и передал мне миску.
— Вот, держи.
— Спасибо, Дэн. Кексы Молли выглядят очень аппетитно, правда?
— Угу.
— Ты не мог бы отнести на стол вот это и еще кое-что? А я поставлю чайник для твоей мамы.
Молли всучила ему тарелку с маленькими сэндвичами, на которых все корки у хлеба были срезаны, чтобы детям было удобнее их есть.
— Думаю, это я смогу.
Но, выходя, он улыбнулся, и мне показалось, что он уже успокаивается, из-за чего бы ни дулся.
— Положить ей что-нибудь в чай?
— Беладонны, пожалуй, или еще что-нибудь в этом роде.
— Если у тебя есть это что-нибудь — давай.
