— Слушай, присоединяйся к Стражам. Тебя тут точно примут с распростёртыми объятиями. Тем более кролик явно тащится от тебя. — Быть может когда-нибудь, когда мы пересечёмся. — То есть, когда я тебя поцелую? — Нет. Когда я тебя стукну. — Буду ждать. — Безусловно. — Да встречи, кэп. — До встречи, златовласка.
========== … ==========
Для того, чтобы началось что-то новое, что-то должно закончиться.
Сплетница (Gossip Girl)
***
Да, легче напиться… Алкоголь притупит боль, медленно будет разрушать ваш мозг, а значит и мысли. Если ты не думаешь, значит и боли не будет. Боли не только физической, она не так страшна, как кажется, но и моральной, душевной боли. Легче заливать горло, чем справляться с проблемами. Но что делать, если человек сломался? Разве можно тогда его осуждать? Ему не просто легче пить, для него это единственный шанс на жизнь без вечной спутницы боли, шанс на какое-никакое существование.
Да, Тор был… хмм… богом? Будем называть это так. Он был богом грома и молний, богом бури и войны, но что определяет этот его титул? Необычайная сила? Или продолжительная жизнь длиною в пять тысяч лет? Или может быть, жизнь в «золотом городе»? Если не брать в расчёт эти немногочисленные факты, чем тогда он отличается от нас — простых смертных? Ведь как сказал сам Один Всеотец: «Мы не боги. Мы рождаемся, живём и умираем, совсем как люди».
На любую силу найдётся ещё большая сила. Это простая истина жизни. Действие рождает противодействие. Если ударить боксёрскую грушу и сложить руки по швам, то она прилетит обратно, прямо тебе в лицо. Танос стал этой самой силой, превосходящей силу Тора. Он лишил его дома, лучшего друга, половины народа, брата. Он потерял отца и мать, девушку, любимые волосы и глаз. Да, последние два пункта не так может и важны, но вся жизнь Тора состоит из потерь. Даже бог бы тут сломался. Здесь нет ничего удивительного. Мы не можем его осуждать.
Да, легче пить пять лет, заливать горло, пытаясь забыться. Трудно потом возвращаться в форму. Очень трудно, я вам скажу. Возвращаться в ту форму, которая выдержала сияние умирающей звезды. Трудно, но не значит невыполнимо.
***
Он снова на корабле. Потрёпанный битвами и временем оранжево-синий Милано приветливо встречал своих обитателей. Небольшое сражение за жизнь странных маленьких гуманоидов с кожей цветом космоса против узурпатора из расы Кри на планете Гала. Галаанцы вдоль и поперёк пропитаны своей мягкотелостью, бесхребетностью, податливым характером и беспомощностью. Они замечательные физики и мастера, но чрезвычайно слабы. Ну, а Стражи Галактики должны защищать слабых, так же как Мстители. Факт того, что за помощь Галаанцы установили модифицированные по собственным разработкам варп-двигатели в Милано, да ещё и снабдили провизией на месяц вперёд, можно опустить.
После битвы осталось приятное послевкусие, выражающееся в тягучей боли во всех мышцах. Да-да, в мышцах. Два года путешествий, тренировок и битв на пару со Стражами пошли на пользу Тору. Он вернул себе стальные бицепсы и, кажется, даже стал сильнее, чем был до щелчка Таноса. Как там зелёнка говорила? Жгуты волокон котати? Так теперь он ещё крепче! Жаль, что этой силы не было тогда, в 23. Возможно Старк остался бы в живых…
Не жалей умерших. Жалей живых…
Именно это он и делает. Делает уже два года. Скорбит по плуту брату (хотя учитывая то, что тот сбежал с камнем пространства, возможно, это и не надо было делать), скорбит по родителям, по Хеймдаллю, по Старку и Наташе, даже по Вижену. По всем, кому не выпал шанс жить в обновлённой вселенной, без безумца титана и его приспешников. Что-то мы всё о печальном…
Казалось, надо было идти в каюту, отдыхать после сражения (Кри доставляют очень много проблем), выспаться в кои-то веки. Но он снова идёт в связную рубку. Не до сна ему, ведь это один из тех редких моментов, в которых он может позвонить ей, не ища нелепых оправданий.
Пальцы уже машинально набирают её код, тянутся к зелёной кнопке вызова. Он ждёт. Секунда… Две… Три… И вот панель загорается голубым светом, и перед глазами возникает всё чётче с каждой секундой образ девушки. Она сначала хмурится, но, после мысленной идентификации личности вызвавшего её мужчины, усмехается, складывая руки на груди в характерном для неё жесте.
— А я уж думала, ты никогда не позвонишь, — тонкие губы растягиваются ещё больше, а карие глаза щурятся.
— Знаешь, от меня не так-то легко отделаться, — звучит в ответ приятный мужской бас с примесью смешинок и усталости. Она лишь хмыкает, словно сдаваясь ещё до начала жаркого спора и закатывает глаза.
— Да-да, — звучит не очень убедительно. — Так, ты по делу или как?
— Да вот, решил тут оповестить прекрасную даму о выполнении миссии по спасению бедных Галаанцев, попавших под тиранскую власть Кри, — он плюхается в кресло не сводя уставшего взора с внимательно слушавшей девушки. — Славная битва была, — продолжает он, смотря уже сквозь подрагивающей голограммы, — эти милые гуманоиды подарили нам какие-то супер крутые моторы… или двигатели? — сам у себя переспрашивает Одинсон. — Ну, не важно. Главное, что во всей вселенной они есть только у нас и этих чудиков, — он снова возвращает взгляд на неё. Она молчит некоторое время, поджимает губы в попытке остановить обречённую улыбку, вздыхает, сгибая правую руку в локте и перенося её на пояс, а левую запускает в короткие волосы, снова вздыхает.
