Жизнь после смерти полностью

Он помнил все, причем очень четко. Вот он стоит на автомобильной эстакаде и смотрит, как пузатый ИЛ-86 с натужным ревом отрывается от земли и уносит в далекую и беспечную страну за океаном двух самых дорогих и близких ему людей – жену и сына, Последних близких ему людей в этом мире…

Вот он поворачивается к дороге, и чудовищной силы удар в грудь отбрасывает его к ограждению эстакады… Он изо всех сил пытается удержаться на ногах, цепляется за холодный гранит парапета слабеющими пальцами и падает на спину… Больно… Господи, как не хочется умирать…

Наверное, они уходили из жизни так же: Космос, Пчела, Фил… Те, кого он любил, и кто составлял часть его самого. Но и те, кого он ненавидел, должно быть, так же пытались удержать последние уходящие мгновения. Каверин, Макс, Артур… Смерть примирила всех, а теперь, видно, настал и его черед…

Последнее, что он запомнил из прошлой жизни, были две парящие в высоком небе птицы черный, как сажа ворон и снежно-белый голубь. И было понимание того, что они появились не случайно…

Не за ним ли они прилетели, за его бессмертной душой? Потом был провал. Тьма не6ытия, и ничего похожего на коридор или тоннель со светом в дальнем конце…

Когда он снова через силу открыл глаза, то первое, что увидел, была кружившаяся над ним стая ворон. Он лежал на спине и не мог пошевелиться… Мог только смотреть в небо – высокое, бескрайнее, вечное… Одна из птиц оторвалась от стаи, заложила крутой вираж, спланировала и уселась ему на грудь. Мудрым глазом-бусинкой уставилась в лицо человека…

Значит, все-таки не голубь и не черный ворон прилетели по его душу, а ворона – серая птица с длинным, мощным, чуть искривленным на конце клювом. С помощью такого клюва она добывает пропитание… Падаль и все такое… Кажется, первым делом вороны выклевывают покойнику глаза… Но ведь он еще не покойник? Он не падаль!

Или он уже умер? И сейчас, как в кино, видит себя как бы со стороны? Но тогда почему так сильно болит у него грудь, будто легкие сжигает невидимый огонь?

Неожиданно ворона с раздражением каркнула и взлетела. Через секунду она исчезла из виду, как и стая ее сородичей. И тут он вдруг увидел белых птиц. Прекрасных белых чаек. Они кружились в бездонном синем небе с пронзительными криками, так не похожими на воронье карканье. Он всегда любил чаек, и вот теперь они прилетели за ним.

Свалка была нелегальной. Но это никак не сказывалось на ее размерах. Она была широка и безбрежна, как море. Ближний край ее дымился. Делая воздух малопригодным для дыхания. Но Федя привык. Он жил на свалке уже не первый год. Правда, "такого" тут он еще никогда не видел. Присев на корточки между кучами мусора, он с интересом разглядывал посланцев земной цивилизации…

По разбитой мусоровозами грязной колее медленно полз "Мерседес". Черный. Блестящий, нездешний… Воплощение жизненного успеха. Водитель не спешил, видимо, не хотел напороться на гвоздь или кое-что похуже.

У края свалки. Затянутого дымом пожара. Машина остановилась. Из нее вылезли трое мужчин. Они были подстать своему автомобилю – массивные, солидные, в черных костюмах. Один из них, рыжий, что плохо вязалось с цветом его костюма. Был за старшего. Обрывки его фраз едва долетали до Феди.

Повинуясь его командам. Двое других – блондин и брюнет – открыли багажник и достали оттуда большой черный пластиковый мешок. При виде мешка Федя затаил дыхание. Блондин с брюнетом, увязая по щиколотку в грязи, понесли мешок в сторону надвигающегося огня.

Далеко они не ушли, остановились возле горы отходов с рыбного комбината. Здесь они бросили мешок; и принялись усиленно жестикулировать. Федя догадался, что рыжий заставлял их тащить мешок дальше, а они ему доказывали, что и так, мол, сойдет. Все равно сгорит.

Потом рыжий плюнул и что-то приказал. Блондин вернулся к машине, взял из багажника большую двадцатилитровую канистру и вернулся к оставленному мешку. Он принялся щедро поливать мешок и все вокруг него из канистры. Опустошив емкость, он бросил ее тут же и бегом направился к "Мерседесу".

Тем временем брюнет так же подошел к машине и достал откуда-то из-под заднего сиденья автомат. Он направился было к мешку, но тут рыжий замахал руками. Из-за поворота показал ась целая колонна грузовиков со строительным мусором. Все трое амбалов прыгнули в свою машину, и она медленно двинулась по ухабам и колдобинам к дальнему выезду со свалки.

Федя, лавируя между горами мусора, бросился в противоположном направлении.· он торопился к друзьям поделиться новостью. Степаныча и Витька он нашел за привычным делом. Оба сидели на прогретых весенним солнцем бетонных блоках, пили водку из пластмассовых стаканчиков и закусывали маринованными огурчиками из банки. Рядом лежала полотняная сумка с продуктами. Между ними, как поставленный на попа снаряд, стояла початая бутылка "3авалинки". Завидев Федю, Витек ощерился:

– Ну вот, Степаныч, а ты говорил много будет.