Потом, когда его в буквальном смысле слова выдернули из этого собрания, оказалось, что Ксанка рожает и с этим надо что-то делать, причем срочно. Мещеряков знал откуда берутся дети, но никогда не вдавался в тонкости того, что происходит после самой приятной части процесса. Кажется, она родила сильно раньше, чем должна была - возможно из-за этого партсобрания.
Но и это было еще не все.
Валерка вспомнил как он, едва отдышавшись от поворотов сюжета, спустился по пологой лестнице роддома и сел на парапет рядом с Данькой, который курил и вертел в руках пачку “Герцеговины Флор”.
- Ты рад? - задал он довольно глупый вопрос. Как Данька мог быть не рад появившемуся племяннику? Но Данька не был бы Данькой, если бы его можно было легко просчитать.
- А я не знаю, рад ли я, - внезапно прошипел Щусь у рта которого залегли тяжелые складки. Была у него такая черта - он в бешенстве не кричать начинал, а наоборот, на полушепот переходил.- Я, блядь, не знаю, веришь, нет? Какого ты молчал, Валера? За кого ты нас держал? За гнид? За шестерок? За кого?
- Я знаю, кто такие гниды, но не знаю кто такие шестерки. Это что-то из Яшкиного лексикона?
Данька, будто пружиной подброшенный, притиснул его к стоящему тут же каменному вазону, опалил щеку дыханием.
- Я рад, что Ксанка родила, что с ней и с малым все хорошо. Я рад, что Цыган счастлив - она с ним сошлась меня не спрашивая, ничего не рассказывает, так что хрен его знает, что там у них происходит. Но мне, Гимназия, пиздец как тошно думать, что ты нам не доверял. Ты жрал с нами, спал с нами, в бой с нами ходил, жизнью рисковал и молчал. Вот про это я не знаю, что чувствовать. Не знаю.
Яшка уверенно втиснулся между ними и в буквальном смысле слова растащил по сторонам.
- Шестерки, Валерка, это такие люди, которые готовы на любую подлость, лишь бы хозяина порадовать. Сдается мне, что ты про нас так не думал.
- Не думал, конечно. Просто… вы не спрашивали.
- А что тут спрашивать, - все еще яростно вклинился Данька. - Гимназист ты и есть гимназист.
- Он знал, что ты гимназист, я знал, что ты - как я, один как перст. О чем спрашивать? Ксанка про отца до сих пор спокойно говорить не может. Я про мать с дедом лишний раз не вспоминаю.
- Ну зато теперь вы все знаете, - Валерка спрыгнул на землю, прошелся. Данька с Яшкой не сводили с него глаз, это раздражало.
- Полегчало вам? Что теперь делать будете? Кстати, Цыган, почему ты тут с нами, а не с Ксанкой?
- Ей парня кормить принесли и меня выгнали, - Яшка пристально посмотрел на Даньку. - Ты прости, командир, но как мы живем тебя не касается.
- Да меня вообще ничего не касается! Ебитесь как хотите!
- А вот на это нам твоего разрешения и не требовалось! - Яшка тоже начал закипать. Ничего хорошего это не предвещало.
- Брейк!
- Что?.. - хором спросили они.
- Заткнулись оба.
Они замолчали. Валерка поднялся и сел обратно. Эмоции постепенно отступали, приходила ясность мышления. Поздно, слишком поздно.
- Надо было сказать, конечно. Только я струсил. Я же вроде как враг получаюсь.
Некстати вспомнилась Мезенцева, которая буквально утром… Он оборвал эти воспоминания - ничего хорошего они не несли.
- Так-то да. Если формально рассуждать. Черт, Валерка, спалили бы мы тот архив!
Валерка пожал плечами.
- Я боялся, - наконец сумел он сформулировать причину своего молчания о родителях и обстоятельствах их смерти.
- А теперь получается, что я с двух сторон предатель. И вас угробил.
Осознание происходящего накатывало медленно. Может быть, если бы не рожающая Ксанка, он бы сообразил быстрее, но… Мир внезапно стал стеклянным и очень хрупким. По нему шли трещины. Валерка тупо подумал, что еще несколько часов назад все было хорошо. Несколько, сука, часов назад…
Он не сразу понял, что Яшка стащил его с парапета и куда-то ведет.
- Ты что делаешь? - спросил он, когда очутился в зябкой тени угла, образованного сходящимися стенами здания.
- Ты это… приходи в себя.
- Что?.. - Яшка откуда-то из-за пазухи достал женскую сумочку - Ксанкину, конечно, - порылся в ней, протянул ему платок и отвернулся. Данька подошел и молча встал рядом с ним, тоже спиной к Валерке.
Так они и стояли - плечом к плечу - пока он сидел на асфальте потому, что стоять прямо никак не получалось.
Платок тоже пригодился.
- Я к Смирнову пойду, - внезапно сказал Данька не оборачиваясь. - Без него нас точно сожрут.
- Вы же не знали ничего… - вяло возразил Валерка, понимая, что никому не будет интересно - знали они или нет. Контрреволюционная организованная группа была налицо.
- Да кто ж нам теперь поверит, после Ксанкиного манифеста, - судя по всему, Яшка усмехнулся. - Умеет эта женщина слова подобрать ведь? Умеет!
И тут же, без перехода, спросил:
- А вернешься ты от Смирнова, а?
Данька пожал плечами.
- Если не вернусь, значит, ты идешь к Буденному.
Яшка кивнул.
- А если вы оба не вернетесь? - сказал Валерка глядя на затылки друзей. Чувствовал он себя отвратно - то ли черная вдова, то ли прокаженный. Яшка продемонстрировал профиль.
