«Это было настоящее, — вдруг подумал Валерка. — Я был настоящим. То, что было после двадцать пятого… это был уже не я. Я остался там, в том дне, где Яшка растаскивал нас с Данькой, а потом они решали кто и в каком порядке будет рисковать жизнью, и нет, меня не было в этом списке…»
Мещеряков закрыл глаза в попытке заснуть и тут же открыл их снова, ощутив, как заложило уши.
Самолет снижался.
— Твою ж мать, — произнес рядом Данька, который, оказывается уже не спал. — Что-то идет не так.
— Мы не в Москву летим? — уточнил Валерка.
— Предполагалось, что в Москву, но, судя по времени, — он глянул на запястье, — мы где-то над Херсоном. Родные места. До линии фронта мы не долетели.
— Это неприятно.
— Золотые твои слова, Гимназия…
— Кстати, — вспомнил Мещеряков. — Давно хотел тебя спросить: что за странное название операции ты мне устроил? Почему опять «Глория»? Откуда ты ее взял?
— Потому что Дора и розы с кровавыми лепестками, — ответил Данька. Ответ, наверняка, был точным, но совершенно непонятным.
Юнкерс, подпрыгнув, прикоснулся к земле и покатился, подскакивая на кочках. Данька достал пистолет, Валерка последовал его примеру.
Самолет остановился. За иллюминаторами была чернильная темнота. Распахнулась дверь в кабину экипажа и в салон шагнул летчик в немецкой форме.
— Здравия желаю, товарищ Летнаб, — произнес он, отдавая честь. — Капитан Устинович. Вам пакет.
Данька с непроницаемым лицом взял пакет в котором оказалось два машинописных листа и карта.
— Карандаш, — сказал он через минуту. Устинович протянул ему химический карандаш, Данька что-то написал на листках, положил их обратно в пакет и протянул летчику.
— Мы прилетели в заданную точку, — сообщил он ничего не понимающему Валерке.
— Выходим.
Снаружи было холодно. Валерка с наслаждением вдыхал сухой морозный воздух, глядя на светлеющее на востоке небо. Им овладела какая-то детская радость. Приключение. Это было приключение и черт с ней, с Москвой. Выкрутятся.
— Ситуация изменилась, мы нужны здесь, — сообщил Данька.
— Рассказывай.
Суть задания Данька изложил в трех пунктах. Валерка только головой покачал.
— Он действительно незаменим как источник информации. Видимо, приехал сюда подлечиться напоследок. Украину рано или поздно потеряют… в смысле, освободят. Но я был уверен, что Клапке погиб при взрыве в «Марго».
— Да ты и в Овечкине с Перовым был уверен, — вздохнул Данька.
— Чем масштабнее действие, тем больше погрешность результата. Напомни мне, кто два раза убивал Лютого?
Данька фыркнул и беззвучно засмеялся.
— Два километра до точки встречи. Спускаемся вон в ту балку, по ней выйдем, рассвет скоро, мы тут как на ладони.
В балке было совсем темно, Данька, шедший впереди, споткнулся о торчащий из земли камень, негромко зашипел и замер.
Выросшая как будто из-под земли черная фигура приставила к его лбу дуло пистолета.
Мещеряков, ощутив странное спокойствие, очень медленно, как ему показалось, взял на мушку человека, целящегося в Даньку, но рядом выросла еще одна темная фигура и Валерка ощутил тупое давление в районе солнечного сплетения. Данька вдруг одним коротким жестом выбросил в сторону руку с пистолетом.
— Это называется патовая ситуация, — прокомментировал он. — Опустите оружие, нас поровну. Ничья.
— Не поровну, — раздался насмешливый голос откуда-то сбоку. — Вы, двое, оружие на землю.
— Я выстрелю, — сообщил Мещеряков.
— Стреляй, дядя, стреляй, — весело согласился невидимый собеседник. — Скоро солнце взойдет, зальет степи херсонские алым, а под этим солнцем ты лежать будешь, красивый и бледный.
«Как странно, — подумал Мещеряков, — я был уверен, что только Яшка мог так поэтично запугивать…»
— Ну раз уж ты про Херсонщину вспомнил, — внезапно произнес Данька, не опуская руку с пистолетом, — то скажи мне как погиб Сидор Лютый?
— Лютому Щусенок должок отдал. Дважды. Ты мне скажи, что с Гриней Кандыбой приключилось?
— Да что с ним будет, отсидел и вышел, — ответил Данька который сегодня был чемпионом по части странных ответов.
— Пытался найти легавого, который его посадил, но тот как сквозь землю провалился.
— Ой, дядя, не ищи цыгана в степи, найдешь ведь… Вольно, ребята, свои.
Давление под ребрами исчезло. Стоящий напротив — в призрачном свете наступающего утра стали видны азиатские черты его лица — ловко и незаметно убрал оружие куда-то в складки одежды. Данька тоже выдохнул и опустил оружие. Валерка развернулся.
— Здравия желаю, — произнес почти не изменившийся Яшка. — Майор Цыганков. Старший лейтенант Иванов, лейтенант Мирзалиев.
— Меня зовут Чех, — произнес Данька.
— Это Гимназист.
— Да ладно, — восхитился Яшка. — Прямо вот Гимназист?
— Как видишь, — хмыкнул Мещеряков.
— Ну и будку же ты себе нажрал, Гимназия!
— Я по тебе тоже скучал…- начал Валерка, но осекся, услышав лязг оружия за спиной.
— Руки вверх!
Их окружили люди с автоматами. Мещеряков поднял руки, заметив, что то же самое сделали остальные. Внезапный поворот сюжета. Как в кино.
— Что, товарищ завхоз, — внезапно заговорил Яшка, — лошадей воровать надоело, теперь по степи с оружием бегаете?..
***
Костю Ленивкина казнили на рассвете.
