— Очень интересно, фрау Винкель, как немцы теперь относятся к русским?
— Очень хорошо относятся!
— Это правда?
— Конечно… Мы ведь ждали, что вы всех нас будете… стрелять, а теперь все видят, что с русскими можно ладить.
— А скажите, о чем еще говорят в городе люди? — спросил капитан.
Фрау Гертруда несколько насторожилась.
— Я весь день занята здесь, герр капитан. Я теперь мало с кем встречаюсь и совершенно не имею времени поговорить.
— Но вы же услышали от кого-то насчет… тринадцатого дня?
— Просто на улице.
— Не помните — от кого?
— Нет, я не запомнила.
— Городок-то у вас небольшой, и немцев осталось не очень много.
— Все равно я не знаю всех людей.
— У вас есть в городе родственники? — зашел капитан как бы с другой стороны, и фрау Гертруда поняла, что это не случайный и не простой собеседник.
— Племянница, — отвечала она уже с боязливыми нотками в голосе.
— Она живет вместе с вами?
— Да. Она, бедняжка, прибежала сюда из Штеттина, когда там… стали сильно бомбить. Ее мать погибла, и девочка осталась одна. Вы ее, пожалуйста, пожалейте.
— Да что вы, фрау Винкель! Ничего я не собираюсь делать ей плохого… Она по линии мужа племянница?
— Нет, она дочь моей сестры. Покойной сестры.
— А муж ваш… — продолжал капитан интересоваться семейными делами фрау Гертруды, — служил в вермахте?
— Да, служил. Теперь — не знаю.
— В каких войсках он служил?
— Я думаю, не в самых передовых.
— Почему вы так думаете?
— Он приезжал в отпуск из Польши, когда фронт был еще в России.
— Давно он был в отпуске?
— Скоро два года.
— А последние письма давно были?
— О, это было как раз в день эвакуации. Я получила письмо и никуда не поехала.
— Так посоветовал муж?
— Да… То есть нет, я сама так решила… Ведь если уехать из дому, можно потом не найти друг друга. Вы понимаете?
— Вполне понимаю… Вы с кем-нибудь посоветовались?
— Мы говорили с племянницей. Она никуда не хотела ехать.
— А с родственниками мужа?
— Разве я вам не говорила, что они живут в деревне?
— Нет, еще не говорили… У вас хорошие с ними отношения?
— Когда как. Его мать не очень любила меня.
— Это бывает во многих семьях.
— И в России тоже?
— Конечно… Но все-таки в деревне теперь лучше с продуктами, правда?
— Да, у них кое-что сохранилось.
— Они могли бы и вас поддержать.
— Я теперь сыта здесь. Но разумеется…
— Я слушаю вас.
— Ну, какой-нибудь там десяток яиц…
— Значит, они недалеко живут?
— Герр капитан! — взмолилась тут фрау Гертруда. — Если я в чем-нибудь провинилась, то не надо искать моих родственников. Они ведь ни в чем не провинились перед вами.
— Вы меня неправильно поняли, фрау Винкель, — начал объяснять капитан. — Просто у нас так полагается: если кто-либо служит в воинской части, мы должны знать его семейное положение и кто его ближайшие родственники. Я, например, должен спросить у вас и о том, не был ли ваш муж членом НСДАП?
— Простите, пожалуйста…
Фрау Гертруда кинулась к плите, будто вспомнила, что там что-то должно убежать. Но убегать там было нечему, а кофе, приготовленный еще раньше, помаленьку остывал. Еще раз извинившись, фрау Гертруда налила кофе и спросила:
— Вы здесь будете пить или вам подать в столовую?
— Здесь у вас очень приятно, — отвечал капитан. — Вы, может быть, тоже выпьете чашечку? И мы еще поговорим… О вашем муже, например, — напомнил капитан.
— Наши мужья больше воевали, — все же уклонилась фрау Гертруда и на этот раз.
— К сожалению, тем же самым приходилось заниматься и нам. И поэтому нас теперь многое интересует.
— Ну что ж, я расскажу вам, как это у нас было…
Фрау Гертруда рассказала, как переманивали социалистов в-партию фюрера.
— Это очень интересно, — сказал капитан. — Потому что мы, русские, до сих пор не можем понять, каким образом удалось Гитлеру сломить и подчинить весь народ, очень неглупый и рассудительный.
— Да, да, это было так, это происходило на моих глазах! — подтвердила свой рассказ фрау Гертруда. — Мы очень переживали тогда.
— Но все-таки они сломили вашего мужа? — спросил капитан.
— Да, — призналась фрау Гертруда.
И капитан надолго умолк.
А фрау Гертруда подумала в это время, что капитану-решительно все известно о ней и о Фердинанде и он просто играет с нею, как кошка с мышкой.
В результате они пришли к такому завершению разговора.
— Чтобы быть хитрым, надо таким родиться, — сказал капитан.
— Конечно, — согласилась фрау Гертруда.
— Вы не родились хитрой, фрау Винкель.
— Пожалуй, вы правы, герр капитан.
— Поэтому будьте умной.
— Я стараюсь, герр капитан.
— Так вот послушайте, что я вам посоветую. Только не перебивайте меня и не возражайте, хорошо?
— Хорошо, хорошо, — послушно кивнула фрау Гертруда.
— Если вы вдруг встретитесь со своим мужем… нет, нет, не надо перебивать меня… если вы встретитесь с ним, то посоветуйте зарегистрироваться у военного коменданта. Так будет лучше и для вас, и для него. Вы понимаете, что если он не сделает этого сам, то и мы вынуждены будем…
— Я понимаю, герр капитан! Но я же вам говорила…
— Все, что вы говорили, я слышал, а теперь вы дослушайте меня до конца и хорошенько поймите…
