«Если бы она знала, что уже само её присутствие – это самое сильное лекарство. Легче мне стало, значительно легче. Но не может ведь она жить постоянно со мной, а я не могу к ней переехать, обузой быть боюсь, вот такая вот, как Ельцин говорил, „загогулина“…»
– Я у тебя сегодня переночую. И не возражай даже!
Посидела рядом, рассказала о домашних делах. Вроде бы и отвлёкся. Действительно, лучше стало.
– Доченька, я тебя очень прошу, иди домой, дома дел невпроворот, иди, доченька, спасибо тебе. Извини, что тревожу по пустякам.
– Папа, перестань.
Посидев ещё полчасика, дочь пошла домой. Хорошо, что живёт рядом. Десять минут – и дома.
Сердечко понемногу отходило. Стало как-то спокойнее.
Звонок:
– Папа, я дома. Как ты?
– Всё хорошо. Спасибо ещё раз, доченька, спасибо. Ты мне утречком позвони, ладно?
– Спокойной ночи, папочка. Целую тебя.
Он медленно поднялся из кресла. Часа два, наверно, сидел здесь. Пошёл в спальню, снял верхнюю одежду, прилёг на кровать.
На стене, напротив кровати, фотография Лены. Молодая, улыбается. С букетом цветов. Это её любимая фотография, этой фотке уже за шестьдесят, но это действительно лучшая из всех её фотографий. Леночка улыбается своей нежной, ласковой, доброй улыбкой. Как бы зовёт к себе.
«Скоро, скоро, родная. Скоро я приду к тебе».
Он закрыл глаза. Какое-то незнакомое тепло прошло по телу. Голова закружилась, закружилась. Как опьянел. Что это? Какое-то новое ощущение. Хотелось открыть глаза, но веки тяжёлые, не открываются. Руки потяжелели, стали неподъёмными. Воронка, воронка перед глазами. Люди, предметы, какие-то очертания. Всё, постепенно ускоряясь, закружилось.
И сразу покой.
Покой и расслабленность во всём теле.
Всё.
Он прожил большую жизнь. Восемьдесят четыре года. В августе был бы юбилей. Не дожил до него.
Умер достойно. Спокойно, тихо.
Мир лишился хорошего, сильного и доброго человека. А где-то, наверно, зарождалась новая жизнь. Жизнь нового маленького кричащего комочка, который, дай Бог, станет хорошим человеком.
По узкой тропинке в сторону леса идёт женщина, а рядом пацан, лет эдак семи– восьми. С лукошками: у мальчишки поменьше, у женщины поболе будет. Видимо, по грибы направились. Грибной сезон нынче удался, грибов навалом, особенно маслят. Пройтись по ельничку, и за полчаса корзину наберёшь, это уж точно.
Звали женщину Елена Ивановна, мальчика – Сашка. Жили они неподалёку от вокзала, а вокзал прямо на окраине размещался, потому до леса им было, как говорят, рукой подать.
Было шесть часов утра, спешили они к первым грибам, пока народ проснётся да в лес пойдёт, а они уже здесь, подрезают себе грибочки и радуются. Стремление найти свой первый гриб подгоняло мальчугана. Он вприпрыжку скакал впереди матери. Елена Ивановна притормаживала его. – Сашенька, да не беги ты, успеем.
Он только смеялся в ответ.
– А я первый найду, а я первый найду!
Глазёнки у мальчугана так и горели.
Вот и лес. Понемногу и у Елены Ивановну просыпался азарт охотника за грибами.
Надо сказать, родившись и прожив практически все свои молодые годы в деревне, лесную жизнь она представляла себе прекрасно. В те годы все семьи, особенно в деревнях и маленьких городах, питались от земли, грибной сезон считался самым важным для заготовок на зиму. Грибы сушили, мариновали, солили, добавляли в различные салаты, консервы и другие блюда, которые со смаком потребляли в студёную зимнюю пору.
Детей своих, а их у Елены Ивановны было двое, она с самого раннего возраста приучала к земле. Ребята помогали ей в огороде. Сажали овощи. Вместе на участке у дома собирали ягоды, фрукты. Весной обязательно вместе занимались цветами, вместе радовались их первым всходам. А когда бабушка отправлялась к вокзалу продавать свои георгины (их было много в цветнике) помогали ей нести тяжёлые корзины. Вот и в лес вместе ходили. Да практически и все их друзья, родственники, соседи в эти дни также пропадали в лесу.
Сегодня дочурка что-то захандрила, простыла, видимо, немного. Так что они с Сашком по грибы вдвоём идут.
Остановились у кромки леса. Это была уже традиция. Надо присмотреть место, куда войти, глянуть на солнышко, чтобы потом уверенно ориентироваться в лесу. Даже прислушаться. Может, где люди перекликаются, может, слыхать, как трактора работают? Вокруг поля колхозные. Лето. Работа кипит.
– Ну-ка, Сашенька, прислушайся, что слышишь?
А тот уже прицелился и готов рвануть к тропинке в сторону леса.
– Нет, нет, чуть левее. Да, да, давай сюда пойдём. Только прошу, будь внимательней, мы должны видеть друг друга, понял, сынок?
– Мамочка, конечно. Давай скорее пойдём, мне кажется, вон там гриб виден, – и он показал в сторону тропинки, которую присмотрел.
– Ну, с Богом.
