Кто работает, так те уж поутру раненько к метро да троллейбусам отбыли. Автомобилисты поурчали, побибикали и тоже убыли. Молодые мамочки детишек по коляскам – и в лес, на прогулку. Была в подъезде консьержка, баба Люся, так на прошлой неделе уволилась, и подъезд осиротел.
К полудню лишь дворник Хаит пыль у дома разгоняет облезлым веником. А с ним разве поговоришь? Узбек, по-русски ни в зуб ногой. Только кивает и улыбается.
А Мария Ивановна общаться желает! И немедленно.
Как она в нашем доме оказалась? Да просто всё.
Муж пару лет назад умер, и дети решили за счёт мамкиной квартиры расшириться. Трёшку Марии Ивановны разменяли на однокомнатную и двушку, а ту сразу со своей двухкомнатной обменяли на трёхкомнатную, но уже улучшенной планировки.
Всё правильно. Зачем ей огромная, но пустая квартира?
Дети и внуки довольны.
Однако правильно-то правильно, но после семидесяти – это уж слишком отважный шаг.
– Мария Ивановна, что грустим, что печалимся, что случилось, может?
– А… Это ты, сынок. Сядь, посиди.
Соседка пододвинулась, приглашая присесть. Её «сынок» меня всегда умиляло, мне уж за шестьдесят, а она «сынком» величает. Наверное, сохранился неплохо. Приятно слышать.
– Не захворали, часом?
Мария Ивановна молчала. А на глазах слёзы.
– Ладно, ладно, успокойтесь. Может, вам воды принести? А может, что болит? Так в больницу мы мигом. Что случилось Мария Ивановна?
– Да ничего, всё нормально, но тоскливо что-то на душе. Вы знаете? За неделю вы первый, с кем я говорю. Разве так может жить человек? Может, я спрашиваю?
– А ваши где?
– Мои-то? Мои смылись на курорты в Таиланд. Отзвонились лишь, что добрались нормально. Я их понимаю, сами хотят отдохнуть да детишек погреть на море. Пусть отдыхают. Не в них дело. Знаете, Павел, сегодня отделение Сбербанка после ремонта работать начало. Не были ещё?
– Да? Отличная новость, надо бы сходить, спасибо, что сказали.
– Вот я там побывала и расстроилась ужасно. Вам не понять.
– Так вы поясните, я мужик сметливый, пойму.
– Поговорить там в этом банке уже не с кем.
– Как так? Они что, опять закрылись?
– В том-то и дело, что работают. Всё чисто, светло, аккуратно, просторно, очереди совсем нет. То-то и беда, поговорить теперь не с кем! Раньше потолкаешься среди пенсионеров, пошумишь, всё по-людски себя чувствуешь. А сейчас взял номерок, присесть не успел, а слышишь: «А сорок пять, седьмое окно», а там девочка – «Слушаю?». Ну и что я ей скажу, все квитанции за этот месяц уже оплачены. А она: «Всего доброго, спасибо, что выбрали наш банк». И опять: «А сорок шесть, седьмое окно», то есть иди мол, Ивановна, домой. А я не хочу, мне поговорить хочется.
Я рассмеялся.
– Так нам всем радоваться надо, быстро работают – значит, наше время берегут.
– Какое время! У меня его и так в избытке. Я поговорить хочу, понимаешь? И ведь так почти везде сейчас, всё как на эскалаторе. Встал на ленту и всё, поехал, поехал, только за поручень держись, чтоб не грохнуться, не до разговоров. А я поговорить хочу.
Мария Ивановна начала понемногу отходить, слёзы высохли, глаза уж загорелись.
– Наш продуктовый закрыли, так?
– Ну да, закрыли. Так он совсем маленький был, десяток человек войдут и всё. Зато супермаркет вон в пятидесяти шагах, всё есть – бери не хочу.
– То-то и оно, бери не хочу. А поговорить с кем? Все занятые такие, бегают по залу с тележками. И заметь, на кассе очереди опять же нет. Раньше в нашем хоть скандалили, так посмотреть можно было, а теперь: «Спасибо, что выбрали наш магазин. Заходите ещё. Всего вам доброго». А поговорить с кем? На днях в собес наведалась – пусто, одни тётечки в окнах. А что я у них спрошу? У меня уж всё есть. Мне поговорить хочется, а там пусто, никого нет. Походила-походила, да и домой. На лавке вот сижу целый день, все куда-то бегут, все спешат, заняты, у всех своя жизнь, не до меня. А поговорить?
Мария Ивановна совсем пришла в себя. Улыбнулась, чуть поправила спинку. Я понял: человек пообщался, всё в порядке.
Мы ещё с десяток минут посплетничали с ней о том, о сём, про погоду вспомнили, про детскую площадку, которую никак ДЭЗ не отремонтирует, и так далее. Я пообещал зайти к ней на чаёк. Очень уж просила добрейшая Мария Ивановна.
А что?
Может, как-нибудь и забегу.
Распрощавшись, ушёл я, честно говоря, озадаченный.
Ясно, тоскует вдовушка-старушка, одиноко ей, понятно.
Дети тоже свою лепту в эту тоску зелёную внесли, и это тоже понятно.
Жизнь стремительна, всё же двадцать первый век на дворе: машины, компьютеры, смартфоны, мобильники. Всем некогда, и это так.
Но чтобы так вот воспринимать явные человеческие блага?
Вопрос.
Так что, если нет очередей, это хорошо или как?
А, впрочем, вспомните – это я тем, кто постарше. Вспомните наши очереди в той, прошлой жизни.
Противно было?
Конечно, мерзко, противно.
Но уж где-где, а вот именно в этих очередях точно можно было обо всём поговорить. Там тебе и консультации больных. Бесплатные причём. Там тебе и последние известия, да ещё с комментариями: «Я вам точно говорю!»
И что, и где купить, да ещё и почём, тоже тебе там скажут.
