Ан нет, пацан школу кончил и, несмотря на скандалы родных, в Москву подался. Так и поступил всё же. Да ещё и стипендию получил, место в общежитии. Ворчал Тарас, ворчал, а, читая письма сына, радовался в душе за отпрыска, гордился. А уж как тот на третьем курсе на математической олимпиаде первое место завоевал, и слезу втихаря от жены пустил.
– Это же надо? И в кого такой шустрый пошёл? Точно нефтяным магнатом будет. Слышь, мать! В столицах жить будем. Может, скважиной заведовать возьмет сынок, а? Как ты думаешь?
– А в Тюмень не хочешь? Прекрати шутковать. Иди лучше кур покорми, – скинула с небес на землю мужа Зинаида.
Вот, и помечтать не дадут…
Оксанка, Ивана да Валентины дочь, к совершеннолетию из белокурого гусёнка превратилась в красавицу. Хлопцы глаз от неё оторвать не могут, сверстницы завидуют красоте писаной.
И радость, и горе для родителей.
Запереть бы красавицу такую дома, да и любоваться на неё. Но как это сделать? Не спрячешь, время не то.
Опасно жить стало. Хоть и опустело село, но нет-нет да и нагрянут какие-нибудь охальники на машинах на их речку покуражиться. И драки, и выстрелы слыхать, разборки всякие повадились именно у их села проводить. Места безлюдные здесь, хоть и красивые, но глухие.
Боязно родителям за дивчину свою, ох как боязно.
Ещё до выпуска Оксанка решила уехать из села. Родители также понимали, не будет здесь жизни дочери.
И вот на семейном совете решили отправить девушку в областной центр. Благо там дальняя родня проживает, и комнату в своём доме родственники готовы были предоставить, свои дети уж выпорхнули из родного гнезда. Дом большой, ладный, места много. Ещё и Валентину к себе звали помощницей по хозяйству.
Хорошие люди.
В сентябре, через пару дней после семнадцатого дня рождения, Оксана уехала в новую жизнь. Записалась на курсы бухгалтеров. Две недельки с ней мать пробыла. Убедившись, что с дочуркой всё будет в порядке, Валентина Ивановна вернулась домой, к своему хозяйству.
Дом, конечно, осиротел. Грустно и тоскливо стало без весёлой белокурой проказницы. Но делать нечего, жизнь продолжается.
Первые письма от дочери были длинными, ласковыми. Видно было, скучает. Но потом стала писать всё реже и реже, ссылалась на занятость. Появились мобильники, удавалось переговорить с ней. Но многого не спросишь, да и не расскажешь. Во-первых, дорого по телефону разговаривать, да и нечего рассказывать. Какая жизнь в Богом забытом селе?
Через год Оксанка уехала за границу, на заработки. Причём когда пришло известие об этом, в городе её уже не было. Родня, как оказалось, тоже была не в курсе её планов.
Иван и Валентина немного успокоились, лишь получив спустя два месяца весточку из далекого Египта, где их доченька, обосновавшись в небольшом городке на берегу моря, работала продавцом экскурсий на пляже. Как она писала, зарплата хорошая, есть друзья, подруги, жизнь налаживается. «Всё у меня в порядке, разбогатею, вас к себе заберу», – эти строчки письма так растрогали мать, что она рыдала с письмом в руках дня два.
Вот такие дела.
Так что дети стали вполне самостоятельными, живут своей жизнью. Но для родителей дети всегда будут оставаться детьми, в любом возрасте.
Тревожно за них.
Встречаться наши друзья по-прежнему продолжали чуть ли не каждую неделю, и поводов для разговоров меньше не становилось. Прежде всего – это новости о детях. Их преподносили друг другу с особым удовольствием, каждый при этом хоть чуток, но норовил прихвастнуть.
– Валька наш приглашён на практику в крупную нефтяную компанию. Во как! А всё за отличную его учёбу. Молодец сынок!
– А наша Оксанка сейчас уже по-английски вовсю щебечет, лучше, чем на родном языке. Зарплату ей подняли, скоро в гости приедет, звонила недавно.
Эта тема, естественно, бесконечная и пока ещё радостная.
Ну и, конечно, самое обсуждаемое друзьями – это Майдан. Также бесконечная тема. Правда, не такая весёлая, и по-разному порой её друзья понимали.
Иван первый Майдан в двухтысячном году встретил с энтузиазмом.
– Наконец-то нашлись люди добрые, повыгоняют этих толстосумов, может, новые лица появятся, проблемами народа займутся. Жить уж невмоготу становится.
Однако время неумолимо мчалось вперёд, а в их жизни – значит, и в жизни всего простого люда – ничего не менялось.
«Оранжевая революция» две тысячи четвёртого года вновь дала надежду на лучшую жизнь.
– Чуют люди, миллионеры наши совсем зажрались. Может, хоть чиновничью нечисть, хапуг, что в Киеве засели, сейчас попрут. Скинут временщиков этих, и уж точно дела в стране пойдут в гору.
Тарас же весьма скептически был настроен к украинским переменам.
– Иван, ты посмотри, как ваши народные избранники в Раде морды друг другу квасят. У нас так даже хоккеисты драться не могут. И что ты думаешь, этим людям ты нужен? Да они только о себе пекутся, только свои блага защищают.
