Домик обошелся недорого, прежний хозяин оказался сговорчивым. Возможно, потому, что при разливе реки местность регулярно затапливает. Но когда я сказал об этом Насардину, он философски заметил:
– Сын мой, в этой жизни приходится делать выбор. Либо ты остаешься в городской квартире, смотришь на бетонные стены и слушаешь грохот машин на перекрестке, либо уезжаешь за город: там у тебя четыре комнаты, свой садик и вид на реку. Может, случится наводнение, а может, и нет, посмотрим. Что предначертано, то и будет. Мактуб!
– Да, но если наводнение случится?
– Там вода доходит только до этих пор, – сказал он, показывая на свое колено.
– Да, но если вдруг она поднимется выше, Насар?
– Ничего страшного, сынок. Мы водонепроницаемые.
18 часов 45 минут. На улице давно стемнело. В феврале дни короткие. Я не жалуюсь, просто рассчитывал, что сегодняшний день будет еще короче.
Пакита сидит справа, Насардин за рулем, а я на среднем сиденье, словно младенец Христос между волом и ослом.
Мы уже недалеко от их нового жилья.
– Этого только не хватало!..
Насардин качает головой, не отрывая взгляд от дороги. Пакита ошарашена.
Я только что в общих чертах поведал им историю своей семьи.
– Почему ты нам раньше не рассказывал? спрашивает Пакита.
Чувствуется, что она немного обижена.
– А ты бы мне поверила, если бы я рассказал?
– Конечно нет, ведь это уму непостижимо!
– А сейчас веришь?
– Конечно не…
– …Ты наш друг, – перебивает ее Насардин.
В переводе с насардинского это означает: «Друг не может лгать своим друзьям. Раз ты так говоришь, стало быть, так оно и есть».
– Тогда почему ты не умер? – спрашивает Пакита.
Но тут же спохватывается:
– Мы так рады за тебя!
И снова:
– А все-таки, почему ты не умер?
Понятия не имею.
Пакита пытается меня утешить:
– Может, еще умрешь? Может, просто задержка произошла?
Словно речь идет о поезде, который я встречаю и который опаздывает.
Она не унимается:
– Так у тебя нет никаких предположений насчет того, почему ты не умер?
Нет. Никаких.
Сколько раз я задавал себе этот вопрос в перерывах между двумя приступами неудержимого смеха, но так и не нашел ответа. Сегодня в 11 часов утра я должен был умереть, однако я все еще жив – и больше мне сказать нечего.
Насардин, прищелкнув языком, произносит:
– Ты ведь знаешь, Морти, я не сомневаюсь в твоих словах, ты это знаешь, да? Но… ты уверен? Все мужчины в вашей семье, все до единого?..
– …Да, все. И так было с самого начала нашей семейной истории. Я достаточно покопался в этом, ты уж поверь. Знаю своих далеких предков лучше, чем собственный номер телефона.
Это чистая правда. Если живешь под дамокловым мечом, рано или поздно обязательно спросишь себя: что за кретин выковал этот меч? Несколько лет назад я предпринял серьезное расследование. Изучил различные сайты по генеалогии, сопоставил данные и в итоге нашел самое раннее упоминание о нашей семье, датированное 1623 годом. Результат делал мне честь – впрочем, я занимался этим в рабочее время, что было не совсем честно. Как мне удалось установить, в те далекие времена в Анжу жил некий Мордиерн-Анри-Деодат Некрополис, супруг Жанны-Огюстины Драпье, которая родила ему сына по имени Мордерик-Анри-Этьен и дочь по имени Жильберта-Мари-Роза. Заметьте, наша фамилия писалась именно так: Некрополис, и это, скорее всего, доказывает, что Судьба уже тогда начала с нами свою игру.
Поскольку Насардин и Пакита не вполне поняли, при чем тут написание фамилии, пришлось прочесть им небольшую лекцию.
– Вообще-то фамилии редко остаются неизменными в течение столетий. Кого-то всегда окликают только по имени, и оно в итоге превращается в фамилию, у другого новая фамилия образуется от названия его родной деревни, или от названия его ремесла, или от прозвища, данного за физический изъян или моральное уродство.
– Ну надо же! Как много ты знаешь! – восхищается Пакита.
Действительно, в данной области мне удалось приобрести кое-какие познания. Но у меня был мощный стимул, и это все объясняет.
– Возможно, моего прародителя изначально звали Негруполис, но потом, всего за несколько десятилетий, звучание его фамилии изменилось. Не исключено, что причиной стала глупая шутка какого-нибудь местного острослова: «Подумать только, все эти Негруполисы и до сорока не доживают, мрут как мухи! Не семья, а один сплошной некрополь! Хи-хи-хи!»
В этой жизни нам слишком часто приходится зависеть от дураков.
Как бы то ни было, я могу точно сказать: мой далекий предок Мордиерн и его дети носили фамилию Некрополис. Однако во время революции звучание и написание нашей фамилии изменились. Почему? Очевидно, немалую роль в этом сыграли хаос и неразбериха, царившие тогда в стране. В документах зафиксировано появление на свет близнецов, Морвана-Плювиоза Негруполиса и его сестры Жизель-Санкюлотины, и проставлены имена их родителей, гражданина Морлуи-Марата Негруполиса и гражданки Прериаль-Эглантины, урожденной Буше.
