Что же касается изображения характеров героев, то это другое дело. Я должна заметить, что у нее было не больше знаний о крестьянах, среди которых она жила, чем у монахини о деревенских жителях, иногда заходящих в ворота монастыря. Моя сестра не была общительна по природе, а жизненные обстоятельства способствовали усилению ее склонности к одиночеству. Если не считать посещения церкви, а также прогулок по холмам, она почти никогда не покидала родного дома. Она благожелательно относилась к нашим соседям, но при этом не стремилась к общению с ними и почти никогда, за редкими исключениями, не вступала в него. При этом она знала их образ жизни, язык, истории их семейств; если кто-то рассказывал о наших соседях, она с интересом слушала и сама говорила о них со знанием подробностей, весьма выразительно и точно. Но с ними самими она едва обменялась и парой слов. Вследствие этого она отобрала из всех действительных фактов, имевших к ним отношение, только трагические и страшные черты, которые производят наибольшее впечатление и лучше остаются в памяти тех, кто слушает рассказы о секретах жизни этих грубых и неотесанных людей. Ее воображение было по своей природе скорее мрачным, чем солнечным, скорее мощным, чем игривым, и оно отыскивало в подобных чертах материал, из которого создавались такие образы, как Хитклиф, Эрншо, Кэтрин. Создавая эти характеры, она и сама не ведала, что творила. Если бы некто, услышав чтение романа в рукописи, испытал мучительный страх от встречи с натурами столь жестокими и непреклонными, с душами столь заблудшими и падшими, если бы он пожаловался на то, что не может заснуть ночью и лишился покоя днем из-за живо представленных страшных сцен, то Эллис Белл просто не понял бы, что все это значит, или заподозрил бы жалующегося в притворстве. Если бы Эмили осталась жива, ее ум вырос бы, как растут мощные деревья: ствол становится прямым, широким, а зрелые плоды обладают куда большей сладостью, напоенные солнечным светом. Но этому могли способствовать только время и жизненный опыт; что же касается интеллектуального влияния других людей, то она была ему неподвластна.
Справедливо это или нет, но произведения двух младших сестер Бронте не имели большого успеха после первой публикации.
