Жизнь Шарлотты Бронте полностью

Мы с папой только что попили чай. Он тихо сидит в своем кабинете, а я в своей комнате. «Ливень бичует» сад и кладбище; пустоши скрывает густой туман. Я хотя и одинока, но не несчастна: у меня есть тысячи причин благодарить Господа, и среди них та, что сегодня утром я получила письмо от Вас, а вечером имею удовольствие на него ответить.

Я пока не читала «Жизни Сиднея Тейлора», но, как только появится такая возможность, прочту ее. Маленькая французская книжка, названная Вами, тоже займет свое место в списке книг, которые надо раздобыть побыстрее. Она посвящена теме, интересующей всех женщин – наверное, в большей степени одиноких женщин, хотя и матери, как Вы, внимательно прочтут ее ради своих дочерей. «Вестминстер ревью»²⁹⁵ не принадлежит к числу журналов, которые я просматриваю регулярно, но недавно мне попался номер – за январь, кажется, – в котором была помещена статья под названием «Миссия женщины» (словосочетание довольно избитое). Там было высказано много суждений, показавшихся мне справедливыми и разумными. Мужчины начинают относиться к женщинам иначе, чем прежде, и некоторые мужчины, сопереживающие женщинам и обладающие острым чувством справедливости, мыслят и говорят с прямотой и объективностью, вызывающей у меня восхищение. По их мнению, однако, – и это, похоже, правда – улучшение нашего положения зависит от нас самих. Действительно, есть много видов зла, которое легче победить нашими усилиями, но столь же ясно, что есть и другие его виды – пустившие глубокие корни в основания общественной системы, справиться с которыми мы не можем. Мы не можем жаловаться на такое зло, и лучше всего о нем пореже думать.

Я прочитала «In Memoriam» Теннисона²⁹⁶, точнее, часть этой книги – закрыла ее примерно на середине. Она прекрасна, грустна и однозвучна. Многие чувства, в ней выраженные, отмечены печатью правдивости. Однако, если бы Артур Халлам был более близким человеком для Теннисона – братом, а не другом, – я с большим недоверием отнеслась бы к этому рифмованному, выверенному и отпечатанному в типографии выражению скорби. Не знаю, какой отпечаток наложат прошедшие годы, но мне кажется, что недавняя и глубокая скорбь не находит выражения в стихах.

Я обещала послать Вам «Прелюдию» Вордсворта²⁹⁷: посылаю ее по почте. Другой маленький томик последует за первым через пару дней. Буду рада весточке от Вас в любое время, когда у Вас появится возможность написать мне, однако прошу Вас: не надо заставлять себя писать, если у Вас нет для этого настроения и свободного времени. Я не поблагодарю Вас за письмо, сочинять которое было для Вас тяжким трудом.