Через несколько месяцев[11] Каррер Белл приехал в Лондон, и я был приглашен на встречу с ним в Вашем доме. Вы, вероятно, помните, что она просила не называть меня, чтобы суметь, если получится, самой меня узнать. И она
«Вы наверняка решили, что я с большим запозданием возвращаю Вам книги, столь любезно мне одолженные. На самом деле у меня были и другие книги, которые мне следовало отослать, и я придержала Ваши, чтобы положить их в одну посылку с ними.
Примите мою искреннюю благодарность за приятное чтение. Бальзак был для меня совсем новым писателем, и, познакомившись с ним через посредство „Modeste Mignon“ и „Illusions perdues“, я не могу скрыть от Вас, что он меня заинтересовал. Поначалу мне казалось, что его сочинения окажутся мучительно дотошными и страшно скучными, трудно выдержать эту долгую вереницу деталей, его медленное раскрытие маловажных обстоятельств, пока он собирает на сцену своих героев, но постепенно я, похоже, приобщилась к тайне его мастерства и с удовольствием открыла для себя, в чем таится его сила: разве не заключена она в анализе мотивов, движущих персонажами, и в тонкости восприятия сложных и непонятных движений души? При всем восхищении, которое вызывает в читателях Бальзак, они, как мне кажется, не любят его. Скорее, это отношение к недоброму знакомому, который вечно указывает нам на наши недостатки и редко выявляет наши лучшие качества.
Если честно, Жорж Санд нравится мне больше.
Она часто предстает склонной к фантастическим заблуждениям энтузиасткой и даже фанатичкой, и многие ее взгляды уводятся далеко от истины ее же чувствами, тем не менее Жорж Санд кажется мне лучше, чем мсье де Бальзак: она обладает не только более мощным умом, но и более горячим сердцем. В „Lettres d’un Voyageur“ очень много от личности самого автора, и мне никогда не доводилось чувствовать так сильно, как при чтении этой книги, что сами недостатки писательницы происходят от ее достоинств: именно их избыток часто заводит ее в тупик и вынуждает потом долго сожалеть о содеянном.
Однако мне кажется, что она из тех, кто умеет извлекать уроки из неудач, не падая духом и не лишаясь уверенности в себе, и потому с годами она будет становиться все лучше. Весьма обнадеживающая черточка ее сочинений – это малое количество фальшивой французской чувствительности, даже можно сказать – полное ее отсутствие; хотя отдельные сорняки прорываются то там, то здесь, даже в „Lettres“».
Я помню выражение отвращения, с каким мисс Бронте говорила со мной о некоторых романах Бальзака: «От них у меня во рту остается неприятный привкус».
