Жизнь среди людей полностью

Когда я сказал об этом Вике, она засмеялась и сказала, что Артем Хвостов сам виноват во всем, что случилось. И что он получил по заслугам.

В ее словах было рациональное зерно, но мне все равно было его жалко.

Он ведь остался совсем один.

Нам снова дали задачи по алгебре и геометрии, но на этот раз их было меньше, и решить их надо было за месяц.

На факультативе по психологии присутствовали все, кроме Сони.

Факультатив прошел неинтересно.

Дома ничего не менялось. Почти.

Мама много работала, Игорь кричал на меня из-за пустяков, а Влад теперь все время проводил на подготовительных курсах.

Он не говорил мне, на какие курсы ходит. Вроде бы что-то связанное с иностранными языками.

1 марта, в субботу, Влад и Игорь уехали к своим родственникам, а мы с мамой остались вдвоем.

Она сидела в гостиной с ноутбуком, а я протирал пыль.

– Почему ты отказался вернуться в Петербург? – спросила мама.

Потому что моя жизнь теперь здесь. Потому что я не могу оставить тебя и Влада. Потому что я хочу видеть Вику. Общаться с Ольгой Алексеевной. Потому что…

– Не знаю, – ответил я.

– Я думала, что ты захочешь вернуться.

– Я не захотел.

Мама вздохнула и закрыла ноутбук.

– Сядь, пожалуйста, – сказала она.

Я решил не спорить, поэтому отложил тряпку и сел, глядя ей в глаза.

Она не улыбалась.

– Мы хотим, чтобы ты уехал, – сказала она.

Мне показалось, что я падаю в пропасть.

– Что? – прошептал я после долгой паузы, продолжительность которой я не подсчитал, – Кто «мы»?

– Мыс Игорем хотим, чтобы ты вернулся в Петербург.

Я промолчал, потому что не мог ничего ответить. Я не мог даже пошевелиться.

– Тебе там будет лучше, – мама наконец улыбнулась, – Вернешься в свою школу, снова пойдешь в бассейн. Купим тебе новый ноутбук. Хочешь Макбук, а?

Я не хотел Макбук. Я хотел, чтобы меня не отправляли обратно.

Но я не мог ничего сказать.

– Четверть доучишься, а потом поедешь, хорошо? – спросила мама.

– У нас оценки по полугодиям.

Это было единственное, что я смог сказать.

– Ничего страшного. Или ты хочешь закончить год здесь?

Я пожал плечами.

– Ты дрожишь? Холодно? Простудился? – спросила мама.

Я снова пожал плечами.

– Ты можешь нормально ответить? – спросила она, нахмурив брови.

Я не мог ответить.

– Хватит выпендриваться, – мама повысила голос. – Что ты хочешь?

– Я хочу остаться!

– Ну надо же! – Мама закатила глаза, – Теперь он хочет остаться.

– Не говори обо мне в третьем лице, – сказал я, – Мне это не нравится.

– Я буду говорить так, как посчитаю нужным. А теперь иди в свою комнату.

Я встал и пошел в комнату.

Сел за стол, встал. Прошелся. Посмотрел на свои руки. Верхний слой кожи на пальцах был содран, а под ногтями была кровь.

Очевидно, я поцарапал себя. Какая гадость.

Боли я не чувствовал.

Тогда я пошел в ванную комнату где стояла аптечка, чтобы намазать руки йодом.

Я вытащил аптечку из ящичка и поставил ее на стиральную машину. Порылся и обнаружил только банку с зеленкой.

Руки дрожали, когда я открывал банку. Дрожали так сильно, что случайно уронил баночку прямо на белую поверхность стиральной машины.

Цвет, конечно, получился красивый. И пальцы мазать отдельно не пришлось.

Я закрыл баночку и попробовал оттереть зеленку мокрой тряпкой, но не получилось.

Тогда я вышел из ванной комнаты и подошел к маме.

– Я пролил зеленку на стиральную машину, – сказал я. – Что-о?

Она встала и пошла в ванную комнату. Я пошел за ней. На пороге ванной она развернулась и ударила меня раскрытой ладонью по лицу.

– Ты это специально, да?

– Нет, – я помотал головой.

– А мне кажется, специально.

Мне стало грустно.

– Я правда не специально, – сказал я, опустив глаза.

– Да ты… – Мама не договорила и пошла к себе в спальню. Она хлопнула дверью, а я остался в коридоре.

Я сел на пол и долго сидел.

В голове вертелись слова, строчки, рифмы, но рядом не было ничего пишущего.

В конце концов я встал и обулся.

– Пойду погуляю, – сказал я маме, не открывая дверь. Послышались шаги, и дверь распахнулась.

– Снова решил сбежать? – спросила мама.

– Нет, – ответил я. – Я просто…

– Да иди куда хочешь, – мама снова закрыла дверь.

И я пошел.

На улице уже темнело.

Стоял первый весенний день, но с неба падал снег.

Я дошел до метро и хотел позвонить Вике, но почему-то не стал. Вместо этого я доехал до «Сухаревской».

Вышел из метро и сел рядом с «Макдональдсом».

Холода я не чувствовал, хотя обычно очень сильно мерз.

Не знаю, сколько я так просидел, но в какой-то момент я услышал знакомый голос:

– Эй? Ты чего тут делаешь?

Надо мной стоял человек в пуховике и шапке, поэтому я узнал его не сразу.

Но все же узнал. Это был Артем Хвостов.