Наш оператор прильнул к окну и запечатлел на пленку видеокамеры чудесное творение природы. Я выглянул в иллюминатор и увидел бескрайние пески, среди которых видны были отдельные строения за высокими заборами. Экипаж посадку произвел классически. Зарулили на перрон аэровокзала. Подали трап. У места стоянки местный полицейский осматривает на ощупь работников аэропорта. Самолет готовится к обратному вылету. А мы без каких-либо формальностей направляемся в гостиницу Бич Отель. Она расположена от аэропорта примерно в 30 километрах на берегу Персидского залива.
На следующий день отправились в город Шарджа. Микроавтобус преодолел расстояние в 110 километров за 50 минут. Шарджа - город торговцев. Такое впечатление, что все торгуют. Также и в Дубае. Яркое впечатление от проспекта бывшего президента Египта Насера. Его в Объединенных Арабских Эмиратах почитают как своего национального героя. При входе в отдельные магазины надписи на русском языке "Добро пожаловать". Что привлекает здесь наших туристов? Казалось бы, небольшая страна. Население составляет чуть больше 850 тысяч человек. А наплыв туристов огромный. Привлекает беспошлинный ввоз и вывоз товаров.
В Рас-эль-Хайм наш Ил-76 прилетел специально для того, чтобы увезти весь багаж пассажиров. Багаж загружен. Самолеты к вылету готовы. Первым взлетел Ил-76. Вслед за ним наш Ту. Обратный полет проходил по тому же маршруту. После приземления в Сочи диспетчерская служба, пограничники и таможенники в один голос заявили о том, что наших рейсов у них в плане нет, поэтому обслуживать отказываются. Но после терпеливых переговоров удалось уломать представителей этих властей, и наши самолеты были заправлены топливом.
Взлетели и взяли курс на Вильнюс. Здесь проблем не было. Через два часа наш Ту взял курс на Москву и благополучно прибыл во Внуково.
В середине февраля 1993 года я третий раз оказался в НИИ урологии, которым руководит академик Лопаткин. Институт, безусловно, известный, имеет богатый опыт лечения сложнейших мочекаменных болезней. Первая искусственная почка, изобретенная коллективом института под руководством Лопаткина, предназначалась Андропову.
В институте сложилась и укоренилась особая атмосфера. Врачи видят в больном не человека, а болезнь. Как источник преуспевания, а возможно, и личного благополучия. Если врачу приходится столкнуться с болезнью, которая не принесет ему выгоды, то этот, с позволения сказать, врач становится безразличен и груб к больному. Тогда складывается впечатление, что ты здесь случайный человек и напрасно занимаешь место. Но с точки зрения профессионализма врачам надо отдать должное. Тот же Валерий Иванович Кобяцкий. Большой профессионал и, кроме того, прекраснейший человек. Умница. А вот Алексей Васильевич и Галина Васильевна, прекрасные специалисты, но только нет у них человеческого тепла и доброты.
В отделениях все делается на ходу. Разговоры с больными происходят прямо в коридорах. Никаких обходов не существует. Галина Васильевна, как правило, откроет дверь палаты, заглянет, скажет что-то и уходит. А ведь есть больные, которые плохо слышат. Больной хочет что-то уяснить, спросить, а ее уже нет. К примеру, утром входит Галина Васильевна к нам в палату и спрашивает: - Вы завтракали?
- Да.
- Два пальца всуньте - и на дробление.
От неожиданности не сразу понял сказанное. Хотел спросить, а ее уже и след простыл. Потом додумался. Вставил два пальца в рот и заставил желудок освободиться от остатков пищи. Минут через тридцать повезли меня на дробление. Лежал в коридоре минут сорок. Затем завезли в операционную. Огромная конструкция, похожая на летательный аппарат будущего. Положили меня на стол. Подвели под левую почку какой-то упор. Слышу, оператор говорит: - Везите обратно. Камень не в поле луча дробления.
Привезли в палату. Никто не подходит. Лежу в недоумении. Проходит ночь. Спал очень неспокойно. На другой день Галина Васильевна спрашивает: Что, не дробили?
- Нет.
- Будем лечить дальше, - пробурчала она и ушла.
Приступы с каждым днем усиливались. Укол за уколом. Порошков и различных пилюль я принял не одну дюжину. А камень как остановился в мочеточнике, так там и стоит, отключив работу почки. Адские боли. Говорю Галине Васильевне: - Я лежу в клинике больше десяти дней. И не представляю отчетливо суть своей болезни. Что делать?
Ссылаясь на общую разруху в стране, Галина Васильевна отвечает: - Как в стране, так и у нас в институте!
Я недоумевал. Причем тут разруха и лечение больных?
