Что сказать про отца в те годы? Насколько знаю я — никаких вредных привычек. Да и когда заниматься этой ерундой увлеченному человеку. Пожалуй, единственный недостаток на всю жизнь — излишняя горячность (но далеко не во всем)… Это же его свойство — и одно из достоинств. Однажды купал их лошадь Зорьку в реке и на обратном пути так разогнался, что чуть не въехал в сарай без головы. А голова ему потом во как пригодилась! Но вовремя пригнулся… хотя после этого не раз разбивал себе лоб — однажды, задумавшись, о фонарный столб в городе, а другой раз — вынес стекло на стойке сберкассы…
Во время молотьбы, на току, младшая сестра Нина и принесла ему письмо от старшей сестры Татьяны, которая уже училась в Саратове в педагогическом институте, что образуются курсы для поступления в сельскохозяйственный институт с шестнадцати лет — а отцу как раз исполнилось шестнадцать. Правда, Татьяна сообщала, что обязательно требуется направление от колхоза, а колхоз в селе только образовывался, причем, как и везде, с «диким скрипом». Лапшины, например, наотрез отказывались вступать, и вступили, уже как бы опозоренные, последними.
Но Иван Андреевич привел сына в сельсовет, объяснил, и председатель сельсовета, хороший мужик, сказал, подмигнув своему другу Андреичу:
— А, Егорка… На Лапшиных батрачит? Егорку пошлем!
И, видимо, благодаря происшедшим в стране переменам его направили в 16 лет получать высшее образование. Случилось бы такое без революции? Остается только гадать.
И Егорка поехал. Иван Андреевич дал ему пять рублей. И больше никогда отец не брал у родителей ни копейки.
Он доехал на поезде до Камышина, там сел на пароход и впервые с восторгом увидел Волгу во всей красе. Потом вдруг почувствовал, что прежней жизни не будет уже никогда — и слегка загрустил.
Теперь, пытаясь оценить то время из теперешней жизни, — что скажешь? Хорошо или плохо, что все так шло? Наверное, без направления из колхоза батю в институт бы не приняли, и он бы не стал тем, кем стал. Или все ж таки приняли бы? Но он мог и не поехать, если бы не кинули клич?
Иван Андреевич в тридцатые годы, когда шла коллективизация, вдруг стал всем говорить (абсолютно трезвый, не пил вообще):
— Сталин не гений!
— …Почему?
— Не гений — и все!
Сослали его недалеко — работал на стройке под Камышином, потом его даже выпустили, но вернулся он больной и вскоре умер. «Революция пожирает своих детей!»
А Егорка закончил институт. Случилось бы это, если бы история нашей страны была другой? Но история, говорят, не имеет сослагательного наклонения. Вот если бы все шло по-другому, то… Что? Неизвестно, что было бы с нами, да и навряд ли «конкретные мы» вообще были. Ведь и само рождение наше — результат всего случившегося в нашей стране, без этого наши родители точно бы не встретились… Но эгоистическая радость нашего появления на свет не должна, наверное, влиять на объективную оценку истории? Черт ногу сломает! И вообще, возможна ли она — объективная оценка? И кто имеет право определять ее? Я лишь могу рассказать конкретную историю моей семьи — а выводы, может, появятся? «По ходу», как говорит молодежь.
Отец прибыл в Саратов — впервые в жизни — поздней ночью, кое-как разыскал адрес, где была обещана ночевка поступающим. Вошел через двор. Дежурный повел его по лестнице, открыл какую-то дверь. Отец в темноте нащупал что-то вроде раскладушки, рухнул и уснул. Проснулся от гвалта — и яркого света — и увидел себя… в театре, причем на сцене!.. Да, жизнь полна чудес — особенно, когда не сидишь на месте, а двигаешься! Огромный роскошный зал, но весь заполнен не креслами, а койками, и все заняты. Все пространство было заполнено койками — и народом! Ни одного окна, поэтому не понятно время суток. Кто-то торопливо одевался и уходил, а кто-то, наоборот, торопливо раздевался и ложился спать. Кто-то храпел, а кто-то, наоборот, пел. Молодежь уже сообразила, что она в театре — и хотя приехали поступать в вуз сельскохозяйственный, возможность «подухариться», как говорили тогда, не упускали.
Отцу такое веселое начало понравилось, страх прошел. Поговорил с ребятами с соседних коек — и во всем разобрался. Некоторые «правдолюбцы» тут спорили со мной — загибаешь ты, как и твой батя: причем тут — вуз сельского хозяйства — и театр? Есть такие люди, которые видят только то, что положено, а фантастическое, необычное не видят. Жаль мне таких людей! Ведь в необычном, праздничном самый смак жизни. Да — жизнь переворачивалась — в театре пришлось устроить общежитие сельхозвуза — число поступающих резко увеличили, ненадолго…
