- Стоп, стоп! Ну-ка, дорогая, одень свои очки, - прервала Ди печальные размышления сестры.
Эн засмеялась: - Я сняла их, разглядывая карточки и загрустила. Вспомнила, как мы испугались, получив телеграмму из Нью-Йорка - отец перенес сложную операцию после автомобильной аварии. Он хотел проститься с нами. У мамы начался тяжелый приступ - и мы разделились - ты уехала к отцу, я осталась в Австрии... Слава Богу, тогда все обошлось.
Зацепив за уши мягкие круглые дужки очков Эн подъехала к балконной двери, раздвинула тяжелые бархатные шторы - цвета шоколада в бежево-золотистых выпуклых букетах.
- О-ох... Штиля и тепла пока не предвидится. Но как чудесно светятся окна кафе! На столиках горят разноцветные свечи, в вазах цветы. А у всех, кто стряхнув зонтик, скрывается в дверях отелей и ресторанчиков, - вид таинственных влюбленных. Но он никого не ждет. Он здесь совсем один.
- Бедолага Риголетто? Кто же просит милостыню в дождь? Наверное, он смотрит на темное море и думает о том, что в следующей жизни обязательно станет моряком.
- Я не о нищем. Там один парень - иностранец. Приходил сюда после обеда, и теперь вернулся - уселся на тумбу с пакетом в руках. Кормит чаек, жмущихся у каменного парапета.
- Почему ты решила, что он иностранец и никого не ждет?
- Он с дорожной сумкой, Ди. А тот, кто ждет даму, не обматывается шарфом до ушей. Скорее - подставляет грудь ветру, распахнув куртку. И нетерпеливо курит, уже как бы озаренный огнем предстоящей встречи. На этом же лежит печать потерянности, одиночества.
- Погоди, не отвлекай, - Ди сосредоточенно считала петли: - Зайде очень понравилась распашонка для новорожденного, сделана по старинному обряду. Я хочу вывязать ещё такой же костюмчик - чепчик и рубашечку. Ведь её салон знаменит моими изделиями, - иронизировала Ди, отлично знавшая, что её кружева на прилавке незадерживаются.
- Хочешь взглянуть на этого парня?
- А что с ним?
Эн пододвинулась, освобождая место у окна. - Посмотри и все. Она передала сестре перламутровый бинокль.
Зажав клубки в переднике, Ди выглянула на улицу. Под уютно светящимися окнами ресторанчика лоснился мокрый булыжник, белая "зебра" перехода и жирная стрелка указывали на море. Прямо у её острого конца, присев на каменную тумбу, ссутулился молодой мужчина. У ног - черная спортивная сумка, в руке бумажный пакет. Волнистые длинные пряди перебирает ветер. Оранжевый свет вывески ресторана "Каприччо" тревожно и четко очерчивает профиль: крупный нос с небольшой горбинкой, насупленный лоб, сжатые с каким-то тайным упрямством, губы.
- Грег?! - отпрянула Ди, схватившись за голову. Выскользнув из передника, разбежались по ковру клубки.
- Ну-ну, дорогая! - Эн задернула штору. - Парню нет и сорока, а Грег, Грег давно старик.
- Он жив?! - вырвалось у Ди. Но тут же, скрывая растерянность, она опустилась на ковер, собирая нитки.
- Жив, пока мы помним все. - Эн крепко сжала губы. - А ведь мы не можем забыть, правда? - еле слышно прошептала она.
- Угу... - откликнулась Ди. Она старательно искала что-то под креслом, пряча слезы.
Приблизившись к камину, Эн протянула к огню руки. - Садись поближе. Не хватает, чтобы ты тоже простудилась. У меня что-то дерет горло. Извини, я буду говорить совсем тихо.
- Лучше уж помолчи. Посмотрим телевизор.
- Нет, Ди. Когда-то ведь мы должны поговорить об этом. Откладывать рискованно. Или рассказчик или слушатель может... может выйти из игры по вполне естественным причинам.
- Не пугай. Смерть здесь ни при чем. И без неё ясно - пора подвести итоги. - Ди заняла свое кресло. - Я ждала этого разговора. И боялась. Может, подождем веселого солнечного денька? Ты сегодня какая-то черно-белая, Эн. А мне так хотелось бы, чтобы именно эта история... - Ди опустила глаза и уверенно произнесла: - Чтобы менно эта история была розовой.
- Тогда попробуем быть честными. Например, сделаем следующий вывод: мы много напутали, но вообще-то стали милейшими доброжелательными старушонками, которые умеют любить и прощать.
- Не иронизируй, Анна. Так оно и есть. Что бы мы сейчас тут не наговорили друг другу.
- Останови меня, если тебе что-нибудь не понравится. - Эн разлила в чашки малиновый чай. - ...Итак, на дворе сорок седьмой. С февраля, когда в Париже состоялся показ коллекции мало кому известного начинающего модельера Кристиана Диора, все только и говорили, что о произведенной им революции. Естественно, на нашем отделении декоративно-прикладного искусства, где мы с тобой с успехом проходили обучение.
- Еще бы! - Оживилась Ди. - Женщинам, одетым в квадратые пиджаки и грубые узкие юбки, Кристиан предложил вспомнить об утраченной в годы войны изнеженной женственности. Кругом сплошные лишения, прилавки пусты, а он призывает забыть о страданиях, бежать от нищеты, убогого существования. Эта обворожительно узкая талия, маленькие милые плечи и подчеркнутая соблазнительная грудь - кто мог позволить себе подобное в бомбоубежище или в очереди за хлебом?
