Во Франции насчитывалось две тысячи колоний прокаженных, включая несколько в окрестностях Труа. Особо знаменит был лепрозорий Дёз-О, основанный в XI веке графом Гуго перед тем, как он отправился в Первый крестовый поход. Прежде чем прокаженного помещали в лепрозорий, его изоляцию освящали особым церковным обрядом. Жертву болезни доставляли в епархиальный суд, где его обследовали хирурги. «Отделение» провозглашалось в ближайшее воскресенье. Завернутого в саван горемыку несли на носилках в церковь четверо священников, исполнявшие «Избавь меня, Господи» («Libera me»). В церкви носилки помещали на безопасном расстоянии от прихожан и отправлялась панихида. После чего под тот же распев «Избавь меня, Господи» священники выносили больного из церкви и несли его по улицам в лепрозорий. Там ему вручали кастаньеты, пару перчаток и корзинку
Считалось, что болезнь передается не только через прикосновение, но и через дыхание. Но вопреки практикуемым мерам изоляции, распространявшиеся время от времени пугающие слухи приводили к панике и линчеванию несчастных больных.
Несмотря на всю жестокость средневековых мер борьбы с лепрой, они стали серьезным шагом вперед в истории медицины, признав проблему заражения. Самое печальное в том, что лепра (еще ее называют болезнью Хансена) обладает невысокой контагиозностью и пугающее обезображивание является результатом не самой болезни, а потери чувствительности нервных окончаний и последующего изнашивания тканей. Средневековая медицина, однако, верно предполагала, что болезни могут передаваться контактным или воздушно-капельным путем.
Еще более важным достижением средневековой медицины, абсолютно новой концепцией стал госпиталь. Больницы, наряду с монастырями и аббатствами, были главными получателями христианского подаяния. Госпиталь Отель-Дьё-ле-Конт в Труа был основан графом Шампани Генрихом Щедрым в восьмидесятых годах XII века и с тех пор процветал, принимая подарки не только от потомков графа, но и от других состоятельных лиц. Одна дама завещала ему доход от семи комнат в принадлежащем ей доме с видом на общественные бани. Другая даровала своих крепостных — плотника вместе с его семьей. Один горожанин передал больнице доход от стола менялы на ярмарке. Другой — рыбака вместе с его семьей и имуществом, а также свои права на рыболовство в Сене. Еще один ежегодно снабжал больницу тремя предметами одежды, стоимостью в тринадцать су каждый, и шестью парами обуви. Один виноторговец отдал доход от своего виноградника, чтобы купить глиняную посуду и кружки для больных, а также вино для совершения мессы. Словом, больницу питали многие доходы, ренты, сборы и налоги с ярмарок, мельниц, виноградников, пекарен, ферм и рыболовства.
Наряду с другими свое благоволение и покровительство госпиталю выказывали также графы и папа римский. Здесь постоянно трудились восемь священников, один из которых был настоятелем и управляющим всем комплексом, а также столько монахинь, сколько требовалось на текущий момент. Поступающий на лечение больной исповедовался и причащался, после чего его омывали и выдавали ему больничную одежду и еду. Если его болезнь считалась заразной, его изолировали от остальных, что само по себе было немалым медицинским достижением. Пациентов в критическом состоянии тоже изолировали для оказания им интенсивной терапии. По выздоровлении неимущие пациенты получали в дар одежду. Больница, однако, не принимала рожениц, поскольку их крики могли беспокоить других пациентов; а также подкидышей, слепых, калек, жертв чумы (или лепры), которые заполнили бы палаты в считаные дни. Ответственность за заботу об этих несчастных несли приходские церкви.
