— Здравствуйте, редакция! Это Марина, невеста Сергея Пестерева.
— Марина, мы, по-моему, с вами все выяснили.
— Не все! Я жду ребенка, и не смей подходить к нему!
В трубке зазвучали гудки отбоя. Марина каким-то двадцатым чувством поняла, что зерно попало в благодатную почву и звонила она не зря.
— Тяжело быть беременной, — рассмеялась она, довольная сегодняшним днем.
Глеб Пахнутый наблюдал за ними из своего укрытия. Стайка девочек весело передвигалась на территории школьного двора. Он любил наблюдать, как они играют. Среди них выделялась та, что была в красном беретике и красных колготках.
— Просто ангелок, красная малинка, — подумал он. Зверь, что сидел у него внутри, выл и просился наружу. Глеб заскрежетал зубами, он был готов на все, чтобы спрятать, удержать внутри себя мерзкое чудовище.
В первый раз это произошло в старших классах школы, еще в Питере. Угрюмый и нелюдимый, он мог часами наблюдать в школьном дворе за маленькими девочками. Ему нравилось смотреть, как они играют, как ярко одеты, как весело смеются.
— Куколки, — шептал он.
Однажды такая куколка его окликнула.
— Дяденька, помогите мне перейти дорогу!
Он взял ее крохотную ручку, и они вместе пошли из школы к оживленной дороге. Его ладонь мгновенно вспотела, и стало очень жарко. Тогда впервые у Глеба внутри зашевелился зверь, который тихо нашептывал, подогревая его желание:
— Какая хорошая малышка! Это называется свобода выбора.
Девочка перешла с ним дорогу, сказала спасибо, выдернула маленькую ручку из его ладони и побежала домой.
Глеб впервые испытал шок, он плакал, понимая сердцем, что мир вокруг изменился, потому что изменился он сам. В сознании все путалось, он был словно в обмороке, в голове жгло и давило на глаза. Он затаился. Глебу казалось, что все вокруг смотрят на него укоряюще, и даже любимые старые качели во дворе в ответ на его стенания осуждающе скрипели.
Пахнутый не мог не слышать, что шептало ему чудовище, которое, как оказалось, жило у него внутри и до сегодняшнего дня просто дремало. С тех пор начались мучения Глеба: его преследовали кошмары, он просыпался во сне, зверь бился и просился наружу. Каждый день он сидел на дальней скамейке школьного двора, смотрел на знакомую малышку и наконец решился. Когда он раздевал ее в кустах, это случайно увидел школьный сторож и натравил собаку. Глеб бежал со всей мочи, но собака так вцепилась ему в ногу, что оторвать ее от тела было невозможно. Кровь сочилась по ноге, намочив штаны. Он упал на пожухлую траву, кричал от боли, но овчарка слушалась только хозяина.
— Ах ты, гаденыш, чего удумал!
Сторож подбежал и отогнал пса. Глебу наконец удалось избавиться от собаки, и он рванул что было сил. Девочка испугалась и ничего не успела понять, сторож отвел ее в школу и позвонил директору. Он запомнил беглеца, потому что видел его раньше, тихо сидевшего на школьном дворе. Директор вызвала милицию и позвонила тете Лизе, рассказав об отклонениях племянника.
Инспектор по делам несовершеннолетних долго беседовала с Глебом, расспрашивала про родителей, про учебу в школе, но по ее взгляду он понял: она брезгует, он ей противен.
Больше в школу Глеб не пошел. Тетя Лиза, которая без остановки плакала, определила его в психиатрическую больницу.
— Ты такая же мразь, как твой отец! Подонок! — сказала она и в больницу больше не приходила.
Женщина умом понимала, что убийство матери Глеба его отцом нанесло мальчику непоправимую психологическую травму. Лиза помнила, что буквально в течение нескольких недель он отказывался есть, спать и вставать с кровати и все время спрашивал:
— Тетя Лиза, почему папа это сделал? Тетя Лиза, почему?
У нее не было ответа, и это было ужасно.
Она жалела племянника и привезла его в свой город в надежде, что отогреет его душу и сердце. Но такой отвратительной ситуации она не предполагала и не смогла ни понять, ни простить, а просто вычеркнула его из своей жизни.
Собственно, он никого и не ждал. Он привык к одиночеству, к разговорам с самим собой, к угрюмым санитарам и к странным людям, обитающим в соседних палатах.
Весь тот год, что Глеб провел в психушке, он ощущал себя в состоянии невесомости. Тупо наблюдал, как ему ставили уколы, после которых он вытягивался на койке, как растение, и спал, спал, спал. Беседы с врачом его удручали, что он мог рассказать старому доктору, когда не понимал, проснется внутри его зверь или нет? Врач смотрел на него участливо, задавал много странных вопросов:
— Нравится ли тебе твое имя?
— Как складываются твои отношения с родственниками?
— Слышишь ли ты голоса?
— Преследуют ли тебя видения?
— Есть ли у тебя навязчивые идеи?
— Чем тетрадь отличается от книги?
Доктор просил при этом отвечать максимально быстро и честно, наблюдал за его реакцией и мимикой. Иногда врач изображал непонятливость, уточнял вопросы, провокационно комментировал ответы, чем выводил Глеба из себя. Он отвечал неохотно, сквозь зубы, моргал глазами, прикидывался, что не понимает. Зверь в это время глубоко спал, и Глеб не стал о нем ничего говорить.
