Надежда Кауровна потащила его в церковь, повезла отдохнуть в Египет, где было «все включено», но в сына как будто вселились бесы. Он совсем не ел, но каким-то чудом доставал наркотик, кололся, и никакие материнские слезы не могли остановить это наркобезумие. Надежда долго убеждала его пойти к врачу, потом поехать на лечение, нашла в соседней области клинику принудительного лечения и почти силой отвезла его туда в очередном наркотическом бреду. Пройдя все круги ада, она все же до конца, святая материнская простота, не верила, что ее Коленька — законченный наркоман.
— Он обязательно вылечится, — успокаивала она себя.
— Он нарушает режим, — говорил ей лечащий врач.
— Коленька справится, преодолеет. Мы справимся.
Теперь сын звонил ей часто и часто был зол на нее, требовал приехать, прислать денег. Кауровна пыталась отвечать спокойно:
— Не могу пока приехать, денег на поездку нет. Ты же знаешь, что я продала папину машину, чтобы оплатить тебе лечение. Коленька, потерпи, поправишься, у меня скоро будет новая работа, все утрясется. Деньги тоже будут.
— Да не надо ничему утрясаться! Забери меня отсюда! — кричал он. — Меня тут заколят лекарствами! Забери немедленно!
— Это лечение, ты же умница, потерпи полгода.
— Да ты обалдела, мать! Это целая вечность!!!
Посылки Надежда отправляла еженедельно, складывая туда чай, носки, его любимые конфеты ириски, писала ласковые записочки.
Кауровна все последнее время находилась в слезливом состоянии, печальном, грустном, подавленном. Дома она боялась заснуть из-за кошмарных сновидений и, конечно, была не в состоянии сосредоточиться на работе, что уж говорить про депутатство.
Ей очень хотелось совершить поступок, о котором она мечтала всю свою жизнь — подойти к человеку, который был отцом ее Коленьки, и кинуть ему в лицо жестокий укор, рассказать правду. Как на это отреагирует Семен Палыч Чистов, который и был отцом ее сына, одному Богу известно. Она мысленно сотню раз готовила речь — про генетику, про то, что они с сыном устали жить в нищете, а он даже не думает выполнять данное обещание — устроить ее на работу. К тому же Семен продолжал тревожить ее сердце.
Да что она, она вообще может без всего обойтись, только бы выздоровел ее Коленька, их Коленька, думала Кауровна.
Как закружились они с Семеном в Сочи, она хорошо помнила. Командировка выпала случайная, к тому же в зиму. Она обратила на него внимание в самолете: крупная бритая голова, брутальная внешность — ей нравились такие мужчины. Вечером они встретились в баре гостиницы и больше не расставались. Он оказался щедрым, веселым, великолепным в постели. Почти всю неделю они не выходили из номера. Уже в Угорске она хотела найти его, сказать о беременности, спросить совета, но вместо этого рассказала о будущем ребенке своему мужу. Муж был счастлив, он хотел детей, и Надежда не решилась менять свою семейную жизнь на страсти с брутальным мужчиной. Но забыть Семена так и не смогла.
— Обязательно с ним поговорю. Плевать на его реакцию, главное — вытащить из этого болота сына!
Срочно нужны были деньги, требовался очередной транш в клинику. Врач обнадежил, что сына будут лечить гипнозом, очень эффективным средством от наркозависимости. Надежда Кауровна давно заложила все драгоценности, ценные вещи и даже пошла на такое, за что придется вымаливать у Бога прощение. Но что будет потом, ее мало интересовало. Здесь и сейчас был болен ее сын, ее кровиночка, ее Коленька, его надо было спасать любой ценой!
В воскресенье они с Марусей любили поспать, девочка прибегала к ней в кровать под утро, буквально ввинчивала в Наташу свои руки и ноги.
— Муся, проткнешь меня насквозь!
Утром они делали оладьи. Натка замешивала тесто, наливала его на горячую сковородку, а Маруся аккуратно переворачивала оладушки с одного бока на другой. Потом была прогулка в парке, где сосны сбегали по косогору к озеру, словно спешили на зарядку. Процесс их ничегонеделания прервала подруга Светлана.
— У нас новая выставка, приходите!
На выставку надо было ехать на автобусе. Желтый «Икарус» привез их прямо к музею. Выставка называлась «Волшебство из бисера», и она действительно оказалась чудесная. Здесь были представлены картины, деревья, цветы, и все они были сделаны вручную из бисера и оттого неповторимы. Бисер был прозрачный, стеклянный, матовый.
— Какая красота! — восхищалась Маруся.
— Вот видишь, Мусенок, что можно делать своими руками. Человек вкладывает все доброе и светлое в свои творения. Это тебе не твои куклешки-монстры.
— А мне мой друг обещал купить куколку, какую я захочу.
— Какой друг, что ты придумываешь, Муся?
— Большой такой.
— Я не разрешаю тебе общаться с чужими. Какой еще большой друг?
— Да я пошутила, Натка, пошутила. — И девочка решила, что зря рассказала про друга. Вот купит он куклу, тогда она и покажет ее и Наташе, и Свете. Они не будут ее ругать.
— У меня бы не хватило терпения заниматься бисероплетением, — посетовала Натка. — Это же надо иметь такую выдумку и фантазию, а еще усидчивость!
