А третье письмо было от семьи Давыдовых. Вдруг Раиса вспомнила, что перед тем, как она уехала, Василиса Петровна во внутренний карман пиджака положила записку. Раиса вскочила с дивана и начала искать ту самую бумажку. На ней был номер телефона Аркадия Вадимовича. Она сразу же побежала к телефону забыв о том, что сегодня воскресение, а телефон рабочий. Но всё же она осмелилась и набрала. Девушке ответил Аркадий Вадимович. На его вопросы, всё ли с девушкой в порядке и почему она так долго не выходила на связь ответа не было. Она лишь оповестила его о том, что можно ни с кем не связываться.
-Его больше не вернуть. – заплакала девушка и положила трубку.
Через два часа вещи Раисы были перевезены в родительскую квартиру.
Ещё месяц траур не сходил с лица девушки. На неё без слёз не взглянешь. Вся исхудала, появились морщинки, и глубокие мешки под глазами.
Но Раиса поняла, что так нельзя, и согласилась встретиться со своим давним другом Эдуардом.
Друг задерживался.
–Хм. – усмехнулась Рая.
Детские привычки.
Пока девушка ждала друга, к пристани пришёл судоход. Большой, белый. Оттуда быстро высунулись матросы, ну, и, конечно, капитан. Со своей дочерью.
–Почему же она так странно посмотрела на меня? – подумала Раиса.
Ой. Снова посмотрела.
Вдруг, к Рае подходит дочь капитана, и так противно интересуется:
–Ну, и чего ты тут стоишь? Не видишь, гости в вашу Москву приехали. Встала тут.
–Извините? – с недовольством спросила Раиса.
–Да таким, как ты, нужно прощения просить. У всех. Всегда.
–Вы, верно, что-то хотели?
–Хотела представиться, но только увидев Вас, сразу желание отпало.
Я Мишель Мюллер, дочь мореплавателя знаменитого. Он, между прочим, баснословно богат. И именно поэтому наша семья ни в чём себе не отказывать.
–Да нет. В кое-чем отказываете. В воспитании. -прошептала Раиса.
Я Раиса Фадеева. – уже громче сказала девушка.
Мой отец имеет три завода. Живём мы в достатке.
–Да Вы что? Судя по Вашим тряпкам, вы – Низший класс. -приподнято произнесла леди.
–Да как Вы смеете?
Впрочем, оно и ясно. У Вас нет ни манер, ни воспитанности. Вы наглая, и хвастливая. Вам бы командовать в прессе. – повышая голос, произнесла Рая. Она и сама удивилась своей решительности.
Вот как раз и подошёл Эдуард. Девушка бросилась ему на шею, начиная обнимать.
–Рая, Раечка! Сколько же я не видел тебя. Казалось, целую вечность. Я так скучал! – радостно произнёс молодой человек.
–Эдуард! Я тоже скучала. Сильно. Но вот, я была верной женой, и не могла встретится с тобой. -виновато произнесла девушка.
–Почему была? Вы что, развелись?
–Нет, нет, конечно, нет. Моего мужа. Э-эх… как бы тебе сказать…
Осудили его. Расстрел.
–Как это? Кто? За что?
–Эдуард, давай уйдём в более тихое место, где меньше людей. Не хочу, чтобы кто-то это слышал.
–А ты всё таким же худощавым и остался. Высокий, худенький молодой человек. Те же большие карие глаза, прямой нос, пухлые губы… я так давно тебя не видела. – с нежностью произнесла девушка.
После часового рассказа о том, как арестовали её мужа, на лице молодого парня было одно лишь недоумение. Никто не мог в это поверить, но это случилось. Михаила больше нет. И это большая потеря для всей Москвы, ведь Михаил был выдающимся хирургом, которого любили все.
–Кому же он помешал? За что его так невзлюбили? -постоянно спрашивал Эдуард.
–Эдуард, милый, если бы я знала..
Мне же самой никто ничего не сказал. Лишь два письма: об аресте и о приговоре… Я на столько подавлена. Мне жить не хочется. Я так устала. Мне так хочется прийти домой, а там мой Мишка, сидит на кухне с кружкой чая, и читает свои детективы. И обнять его так сильно… Я просто не могу.
–Раечка, ну не стоит уже плакать. Я понимаю, это на столько адская боль, изнутри ломающая рёбра. Но ты ничего этим не исправишь. Нужно просто пережить это. Поверь, пройдут годы, боль утихнет, и ты снова заживешь привычной жизнью.
–Только вот уже без него.. Я не чувствую себя мёртвой, но и не чувствую живой.
–Это состояние нормальное после потери близкого человека. Когда умерла Анечка, у меня было похожее. Я не ел три недели, ни пил ничего, не спал…
Я только то и дело плакал… горько и долго.
Глаза были опухшими постоянно.
–Кто такая Анечка? Твоя жена?
–Нет, нет. Это моя первая любовь. Я собирался жениться на ней, но она не дожила до свадьбы месяц… Девочке было двадцать два года. Бросилась под машину, оттолкнув при этом ребёнка… Не спасли в больнице… Мне очень тоскливо до сих пор. Я иногда ночью просыпаюсь от того, что чувствую её присутствие. Её холодные руки, запах её чёрных кудрей, тёплые губы…, и я плачу. Я мужчина, и я плачу.
–Это очень благородный поступок. Я горжусь ей.
Почему ты раньше не рассказывал мне про эту чудную девушку?
–Боялся, что ты будешь ревновать…
–Но ты же меня к мужу не ревновал.
–Это совсем другое, Раечка.
Так и просидели до вечера. После Эдуард проводил девушку домой.
–А ведь, Эдуард, мы хотели прийти на следующий день к тебе. Но, судьба решила иначе.
– Раечка, успокойся, прошу.
Пойдём, доведу до квартиры.
–Друг мой, спасибо за этот вечер, я немного отвлеклась, жаль, что не на долго.
